Все, что он узнает в космосе нового о его природе, о самом корабле «Союз», — все это в конечном счете должно послужить всему человечеству. Циолковский мечтал о времени, когда человечество сумеет выйти из своей колыбели — перестанет быть привязанным к Земле. Комаров страстно, самозабвенно работал для этой мечты.
Читать дальше
— Можно от вашего имени передать привет читателям «Известий»? — спросил я, когда наша беседа закончилась.
— Удобно ли?
Два слова — и весь человек! Всегда и все ли мы способны быть так скромны, так высоко ценить других? Соотносить себя и всех такой благородной мерой?
Далеко за полночь к стартовой площадке потянулись люди. Скоро приедет космонавт. Включены сильные прожектора. Тело ракеты высветилось, тонкие кружева ферм стали словно платиновыми. Один из прожекторов метнулся в сторону, и в его луче оказался автобус. По-мальчишески легко соскочил Комаров с подножки. В голубом прожекторном свете синяя куртка космонавта будто бы сверкает: костюм у него такой же, как и при его первом полете, — полуспортивный. Затем, как обычно, рапорт председателю государственной комиссии, и плотная группа, в центре которой космонавт, поплыла к подножию лифтовой мачты. Еще раз мелькнула синяя куртка перед распахнутой дверцей кабинки. Вижу, как ползет кабинка вверх. Словно по команде, лучи прожекторов собрались на верхней площадке, там, где вход в корабль. Опять вижу космонавта — далекая синяя фигурка. Машет нам вниз руками. А здесь долго и сильно аплодируют. Слышал ли он? Теперь этого никто не узнает.
И вот — исчез, ушел в корабль…
Наблюдательная площадка. Старт еще не так скоро, но все, не отрываясь, смотрят на ракету. Нет, не ее красота приковывает взгляды людей. Все думают о человеке, готовом к подвигу.
О чем думает он?
Радио доносит сюда, на террасу, его лаконичные сообщения о том, как работают отдельные системы корабля. Он ведет методический контроль. Он начал работу. И весь ушел в нее, как всегда…
Медленно светлеет небо. Но солнце не успело взойти, как прозвучали последние команды:
— Пуск!
Нарастает рев, всплывает ракета, а за ней слепящий шар пламени, и уже ничего больше не видно. Ракета гремит. Гром уже заполнил, кажется, всю Вселенную. Будто миллион тропических гроз слились в одну. И нет им конца… Ракета еще не набрала большой скорости, когда ее нос вонзился в просвет облаков. Она видна! Видна долго. Вошла в стратосферу — и потянулись видимые в разрыв белые ленты инверсионных следов… Все слабее сияние… Ракета уже развернулась по курсу, и мы видим ее след… Гром утихает, и все явственнее звучит по радио голос с командного пункта — голос, который передает Комарову, как оценивает Земля работу ракеты, полет.






