ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разлом Валентин Холмогоров © С. Лукьяненко, 2013 © ООО «Издательство АСТ», 2017 Снег в Центруме – явление редкое, особенно здесь, в жарких и засушливых пустошах восточного Клондала. Дожди тут случаются тоже нечасто, хотя местные и болтают, будто раньше в протянувшихся вдоль границы Лореи предгорьях зеленели плодородные долины, а бесчисленные речушки несли свои шумные воды откуда-то с вершин Синего Кряжа, чтобы напоить колосящиеся золотом поля. Врут, наверное. Трудно представить, что вот этот унылый и безжизненный пейзаж был когда-то наполнен пением птиц и шелестом изумрудной листвы, не вписывается такая картина в местный суровый климат. Высыпавший недавно снег уже подтаял, превратившись под ногами в хлюпающую жидкую кашу. Внизу, у подножия кряжа, он, наверное, и вовсе сошел на нет, однако здесь прохладный горный воздух еще давал ему призрачный шанс ненадолго продлить свой век. Подкованные подошвы башмаков оставляли на белом снежном покрове глубокие ребристые прогалины, а пальцы ног Алекс перестал чувствовать еще полчаса назад. Но любые неудобства можно перетерпеть, если для пользы дела. Снег, укутавший скалистые уступы бугристой рыхлой пеленой, надежно хранил следы. Следы беглеца, которого они преследовали вот уже четвертый час кряду. Ступавший впереди Готир Гольм вполголоса выругался на клондальском, поскользнувшись на очередном камне, что прятался в снежном месиве. Ботиночки у него местные, антарийской работы, а значит – крепкие, но для скаканья по горам непригодные вовсе. Тут гораздо лучше подошли бы земные шнурованные берцы армейского образца. Жаль, большинство ширпотребовских моделей на гидрофобном резиновом ходу не выдержит местных реалий и расползется по швам буквально на второй день. Не живут в Центруме долго ни синтетический клей, ни микрофибра, ни искусственн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Водитель вышел куда-то с бумагами в руке, и тут же из дверей министерства появились люди, принялись забрасывать в кузов толстые архивные папки. А вот среди редких прохожих показалась худая и сутулая фигура Готира Гольма. Подняв воротник куртки в попытке спрятаться от пронизывающего ветра, он стремительно взбежал по ступеням старинного административного здания и, оглянувшись по сторонам, толкнул тяжелую входную дверь. Пора.

Просторный холл, широкие каменные ступени парадной лестницы, вахтер мирно дремлет в своей будочке – сейчас ему уже ни до чего нет дела. Ударник поднялся по гранитным ступеням сразу на пятый этаж. Длинный коридор с множеством дверей, поворот, а вот и широкая остекленная терраса, выходящая во двор, – здесь расположен так называемый «зимний сад» и по совместительству «живой уголок». Застыла за прозрачным стеклом шестиногая ящерица, притворяясь засохшей веткой на потемневшем от времени куске древесного ствола, спит в своем загончике дикая степная кошка – пардус. Иван прикрыл глаза, расслабился и тут же ощутил слабый отголосок чужого разума, настороженного, чуть встревоженного. Метрах в шести впереди и слева.

Мартыш с красным ошейником сидел в просторном вольере, забившись в самый дальний угол, и смотрел на Ударника встревоженными влажными глазами. Отыскав дверцу, через которую обслуга закладывала в вольер корм, Иван открыл нехитрый замок, однако мартыш не спешил выходить, недоверчиво разглядывая своего освободителя из укрытия.

– Не-враг. Мартыш. Свобода, – произнес по-клондальски Ударник.

– Свобода? – переспросило мохнатое существо, явно не понимая значения этого слова. Неужели этот мартыш вырос в неволе? Иван снова сосредоточился, потянулся к нему тонкой ниточкой собственного сознания, попытался укутать встревоженное и испуганное существо ощущением заботы и уюта, словно пуховым одеялом. Кажется, это помогло. Тот немного успокоился, чуть потоптался на месте и сделал робкий шаг навстречу.

– Ты можешь идти куда пожелаешь, – сказал-подумал Ударник и почувствовал, как его сознание окатила в ответ теплая волна: мартыш уловил и понял его мысль. – Но я хочу попросить тебя об одной услуге. Ты должен спуститься на один этаж ниже и найти там человека. Меня. Там буду я сам, понимаешь? Ты попросишь этого человека – меня – о помощи. А потом передашь ему вот это.

Записка перекочевала из руки Ударника в маленькую лапку мартыша. Выводить левой рукой буквы незнакомого алфавита было непривычно и неудобно, потому строка вышла кривой и неровной, похожей на детские каракули. Впрочем, так и должно быть.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Человек. Ты. Не-враг. Помощь, – почти по-человечески кивнул мартыш, прижал записку к груди и смешно засеменил прочь.