ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мышонок Михаил Латышев Долго той осенью ждали снега. Его все не было и не было. Несильные морозы сковали хлябь, и когда по улицам Березовки проезжали машины или телеги, из-под хрустящей корочки лезла грязь, расползаясь по стеклу луж, по коричневой, набухшей влагой траве у заборов, которая ночью стеклянела от холода, покрывалась колючими волосинками изморози, а днем опять набухала влагой, оживающей под скупым солнцем. Только в конце ноября выпал снег, обрадовав и удивив внезапностью — выпал он ночью, когда Березовка крепко спала. Отходила она ко сну окруженная черно-зелеными болотами и лесами, а проснулась среди непорочной белизны, которую топтать было боязно, жалко было топтать: хотелось, чтобы навсегда сохранилась эта святая белизна, нежная, как юные девичьи лица. В тот день, когда выпал первый снег, ближе к вечеру, появился в Березовке Ванька Зайцев. — Эй, вы, — кричал, фиглярничая, подвыпивший Ванька, — поглядите, кто приехал! Ванька вовсю хохотал, поблескивал золотым зубом в левом углу рта (раньше у него зуба не было), щурил выцветшие, когда-то очень голубые глаза, нагло спрашивал всех, кто ему попадался: — Не ждали? Не думали, не гадали? То-то! Я тонуть не согласен. Я всегда выкарабкаюсь на свет. Три года назад Ваньку судили за воровство — по пьяной лавочке он забрался в сельмаг, унес четыре бутылки водки и несколько метров цветастого шелка, который потом, протрезвев, не знал куда деть и который нашли под половицами обыскивающие зайцевскую избу милиционеры. Ванька в это время сидел понуро в углу и недоумевал: — На хрена он мне сдался, этот шелк? Че я с ним делать собирался? По глупости своровал. Честное слово, по глупости. Один из милиционеров сказал: — Никто не спорит, по глупости. Много совершается в жизни по глупости, но это не значит, что глупость должна проща

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И только когда кто-нибудь ласково останавливал девчонку, она успокаивалась, крик замирал, но долго еще ее руки тряслись, а в глазах не высыхали слезы.

Ванька боялся подходить к девчонке — не знал, что говорить, как вести себя. Она сама подошла к нему, одетая в мужской пиджак, который был ей велик. Рукава закрывали худенькие кисти. Это мешало девчонке. Она подошла к Ваньке, стоявшему у калитки и решившему наконец заговорить с нею, и показала на рукава.

— Закатать, да? — спросил Ванька. — Мешают?

Девчонка засмеялась.

Волнуясь, Ванька подвернул рукава пиджака.

— Может, к нам зайдешь? — показал он в сторону избы.

Девчонка толкнула калитку и направилась к крыльцу.

После этого она часто приходила к ним, пыталась помогать Капитолине, оставалась на ночь. Иногда она садилась в телегу рядом с Ванькой, и они вдвоем возили с фермы полные молоком бидоны, а на ферму — пустые, тарахтящие.

— Красивая ты какая, — ласково говорила девчонке Капитолина, — красивая, да несчастная. Видать, не зря говорят: красивые редко бывают счастливыми. Я вот тоже ничего себе баба, а жизнь не задалась.

Капитолина уже к Ваньке поворачивалась с лукавой усмешкой:

— Что, Иван, неправду говорю?

— Говори, если хочешь. Мне-то что?

— Видишь, какой у меня муженек? — снова обращалась к девчонке Капитолина. — Непротивленец злу, как покойный дед Ознобин.

Ванька, злясь, выходил на крыльцо. Девчонка бежала следом. К Ваньке она привязалась больше, чем к Капитолине, которая и сейчас, несмотря на все перенесенное, оправдывала прозвище, данное в детстве: Зуда.

Выйдя к Ваньке на крыльцо, девчонка осторожно трогала его за локоть и просительно смотрела — вроде как бы умоляла не расстраиваться.

— Хорошо, хорошо, — говорил Ванька, — это, знаешь, дело семейное — ссоры. Они, знаешь, забываются мигом. Не в них соль любви.

Как-то ночью Капитолина неожиданно сказала, сама удивляясь тому, что говорит:

— Вань, а она того… Втюрилась…

— Чего, чего? — не понял спросонья Ванька.

— Девчонка, говорю, влюбилась в тебя. Ты, что, слепой, что ли?

— Влюбилась… — передразнил жену Ванька. — Тебе одно подавай: любовь. Какое там влюбилась? Отогревается рядом с нами. Она, небось, толком не знает, что такое дом. Вот и рада.

— Всюду за тобой ходит. Всюду.

— Ты никак ревнуешь? — засмеялся Ванька.

— Не будь она увечной, ревновала бы.

— Ну и спи, не пори ерунды. Да и какая она увечная, кстати? Говорить только не может. А разум у нее, может быть, в порядке.

— Оно и видно, что в порядке, — противно захихикала Капитолина, — на такого красавчика глаз положить.

— Ох, и бываешь же ты, Капа, зла! Ох, и зла! — огорченно вздохнул Ванька, но внезапно засмеялся: — Ты тоже умом тронутая, да? Живешь ведь со мной.

На этот раз Капитолина сказала:

— Спи, не пори ерунды.