С заднего двора раздался леденящий душу визг, за ним глухой удар и отборная портовая брань.
От угла прямо к лесу мчала здоровенная свинья, оставляя за собой карминовый след и непрерывно вопя. Секунды хватило сообразить, что обезумевшая от ужаса и боли скотина не свернет. Леннарт отстегнул и сунул Навену в руки меч, который тот тут же бросил в снег.
Лошадь встала на дыбы, оскользнулась, что-то хрустнуло, и она начала заваливаться. Не будь рыцарь из Корлада ранен, он смог бы выровнять свою кобылу, сместившись в седле. Но вместо этого Леннарт со стоном опрокинулся назад. Навен принял его на руки как дитя и съехал в неглубокую канаву.
Окровавленная свинья просвистела мимо и скрылась из виду, когда на дорогу выскочил разъяренный хозяин таверны со стремительно наливающейся шишкой на лбу.
– Навен? – удивился тот, заметив парня, помогающего незнакомому рыцарю подняться на ноги. – Если ты за мясом, то вон оно улепетывает. Волков кормить. Лови. Сколько я вбухал в эту тварь? Денег, времени, мать ее… заботы!
– Говоря о заботе, – перебил Навен. – Мой приятель ранен и с трудом держится в седле. Не мог бы ты одолжить нам свою телегу?
– Не мог бы, – ехидно отозвался тот. – Я не комит какой-нибудь. Я ленник! Тут все мое. И земля, и дом, и телега, и та паршивая свинья. А знаешь, как я все это нажил? Никому ничего не давал задаром.
– Свинья была, кстати, вполне себе, – Навен нарочито мечтательно смежил веки. – Студень, окорока, корейка, грудинка, ребрышки… Мягкой кожи на сапожки жене. Или кому угодно.
– Сука ты, – буркнул хозяин таверны, и, ссутулившись чуть не до земли, поплелся к дому.
Леннарт тяжело дышал. Сделав несколько самостоятельных шагов, он вдруг рухнул на колени как подкошенный. Издав звук, похожий на жалобный всхлип, рыцарь уставился прямо перед собой. Когда Навен уже начал опасаться за раны Леннарта, заметил, куда именно рыцарь смотрит.
Перед ним лежали размозженные ножны и сломанный тяжелой кобылой меч. Рыцарь беззвучно плакал. Так плачут над еще теплым телом брата.
Из окна вылетел цветочный горшок и глухо плюхнулся в сугроб, испугав только поднявшуюся на трясущиеся ноги лошадь. Она сделала всего пару шажков, но стало ясно: будущее у нее несчастливое и недолгое. Кобыла хромала. Леннарт взвыл. Тем временем, завязавшаяся внутри таверны потасовка рисковала переместиться во двор. Истошно верещала женщина. За тем, как она говорит, понять, что именно, было невозможно. Но Навен догадывался, чем кончится, и не торопился.
Хозяин – уже с двумя шишками на лбу – выскочил назад во двор и подпер входную дверь спиной для верности. Затем перевел на парня полный горечи взгляд. Сейчас этот плотный мужичок напоминал молодого козла с только начавшими пробиваться рожками.






