ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«И откуда только взялась эта твердокаменная уверенность?», – подумал Навен. Но разубеждать знакомца не спешил. Обреченность Леннарта вполне соответствовала плану графа.

– С тем прыщавым недоноском тебя явно связывает какая-то история. – Навен присел на одно колено, чтобы смотреть собеседнику прямо в глаза. – И точно не самая приятная. Облегчи душу. Пусть помочь не смогу, так хоть в нужных местах буду многозначительно вставлять: «Вот ублюдок».

– Ну, терять мне нечего, – взгляд корладца посветлел.

Леннарт поднялся и жестом предложил Навену перейти к зарешеченному окну, сквозь которое были видны гавань и море.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Корлад и Гизрия враждовали всегда, – признался рыцарь. – Даже став частями Великой Вилейской Империи, мы не оставили разногласий. Стычки на границе, публичные казни шпионов. Ничего особенного. Пока гизрийский наместник не объявил турнир. Обещанная награда ошеломляла щедростью. Предполагалось, что победитель женится на дочери наместника и получит ее богатое приданое. Земли Гизрии обширнее наших. А гизрийки… вполне привлекательны.

– И ты решил попытать счастье? – Навен зажег свечи в канделябре и уютно устроился в кресле.

– Мое мнение мало кого интересовало. – Леннарт не двинулся с места. – Все достаточно благородные неженатые и вдовые рыцари были отправлены на турнир. Пышный гизрийский двор ошеломил меня. И на первом же приеме я встретил ее. Непохожая на прочих дева казалась легким призраком. Болезненная бледность, фиалковый взгляд из-под полуопущенных ресниц, кротость в каждом движении.

– Приз? – циничное уточнение вызвало гримасу боли на физиономии рыцаря.

– У нее было имя. Илона. – Слово оставило влажный след на окне. – Дочь наместника не общалась с гостями. Выходила на балкон, бросала пару взглядов вниз и снова удалялась в сопровождении нянек. Никто не удивлялся. Строгий отец, единственная дочь неземной красоты, никаких вольностей до брака. Пеструю публику охватил необъяснимый азарт. Каждый мечтал получить эту птичку в свой курятник. И ни один индюк не замечал, что в закулисных боях благородных мужей гибнет больше, чем на войне.

Вся история с турниром начала напоминать бесхитростную ловушку. Леннарт загибал пальцы, перечисляя погибших от яда в пище, от несчастных случаев и диких зверей. Сверх того, со слов рыцаря выходило, что большинство взглядов Илоны было брошено именно в его сторону. Это обстоятельство никак не могло понравится ее кузену. Жизнь Леннарта повисла на волоске.

– Сопляк бросил мне вызов на поединок до смерти, – он задумчиво почесал щеку. – Отказ стал бы позором, как и убийство мальчишки. За день до боя на приеме Илона обронила брошь. Драгоценность ускользнула от десятков рук и легла к моим ногам.