ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

© 1984 by Og Mandino © Перевод. ООО «Попурри», 2013 Посвящается прекрасной женщине, раскрывшей когда-то мне истинное значение слова «любовь»… моей сестре Джеки. Что бы ни случилось со мной – я выше этого. Все напасти, переживания, страдания оставляю за порогом. Я в доме, и ключ у меня. Чарльз Флетчер Лумис Человек сам создает себя или не создает. И при правильном выборе переходит на следующую ступень развития. Обладая силой, разумом и любовью, он как существо мыслящее сумеет найти выход из любой ситуации… Джеймс Аллен ЕДИНСТВЕННЫЙ КАЛЕНДАРЬ, КОТОРЫМ я пользуюсь, – пейзаж за окном. Листья кленов на холме пожухли и стали ломкими. Ударившие на прошлой неделе морозы стерли с них яркие краски осени. «Преуспевай в труде и будь готов отправиться в мир иной, когда призовет тебя Господь», – начертал великий мудрец девятнадцатого века Тайрон Эдвардс. Сижу одинокий в своей студии, и грустные мысли, навеянные этими словами, как и увяданием листьев, завершающих свой жизненный цикл, одолевают меня. Молюсь, чтобы хватило сил совладать с ужасной тайной, которую постиг. Мне суждено умереть в ближайшие девяносто дней. Откровенно говоря, понятия не имею, сколько времени, а тем более часов осталось до конца, поэтому поспешаю со своим повествованием. Дотяну ли до Дня благодарения [1]? Возможно. До Рождества? Весьма сомнительно. Однако совершенно очевидно, что снег, который вскоре скроет опавшие листья, ляжет и на мою могилу еще до начала отсчета дней нового года. Страдаю ли смертельным недугом? Отнюдь. Доктор Саньё после ежегодного медицинского осмотра, который был всего четыре месяца тому назад, заверил, что все мои органы работают как часы и я, по его убеждению, являюсь обладателем одного из самых здоровых сорокадвухлетних тел, наблюдаемых им за последние годы. Намереваюсь ли свести счеты

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я свыкся с повседневностью, вдохновленный сознанием того, что после Атланты останется посетить всего семь городов – две недели до воссоединения с семьей.

– Похоже, все тут в вашем полном распоряжении, сэр, – заметила улыбающаяся стюардесса, беря у меня куртку и осматривая пустой салон первого класса. – Могу я предложить вам что-нибудь перед взлетом?

Я покачал головой, удовлетворенный тем, что она меня не узнала. После пяти встреч с раздачей автографов тем днем в Мемфисе сил для светской беседы совсем не осталось.

Стоило коснуться головой подголовника, как я впал в дрему и пришел в себя от тряски самолета, выруливающего по взлетно-посадочной полосе. Место рядом оказалось занятым. Причем кем! Александр Энтони аккуратно поправил белую замшевую куртку под ремнем безопасности, потом повернулся и протянул мне свою большую руку.

– Марк, рад видеть тебя снова! Недурно выглядишь. Видать, тур пошел тебе на пользу.

Что мне было ответить? Меньше всего ожидал, что повстречаю его во время ночного перелета в Атланту. Или куда бы то ни было. Пока я усердно собирался с мыслями, «Боинг‑727» рванул вперед по взлетно-посадочной полосе с ревом всех своих лошадиных сил, со скрипами, стонами и толчками. Вскоре мы парили в воздухе, сразу приняв вправо. Все еще находясь под впечатлением, я не мог вымолвить ни слова, продолжая смотреть на старика, пока тот не улыбнулся и не похлопал меня по колену, словно ребенка.

– Надеюсь, не возражаешь, что я расположился рядом, хотя у нас обоих довольно длинные ноги. Должно быть, ты порядком вымотался после напряженного дня. Свободных мест полно, думаю, мне позволят пересесть, тогда ты сможешь вытянуть ноги и вздремнуть.

– Не возражаю? – поперхнувшись, переспросил его. – Естественно, не возражаю, Алекс. Чудесно встретить вас снова. Просто пытаюсь прийти в себя после шока, когда, проснувшись, обнаружил вас напротив. Не думал, что такое возможно. Что вы делали в Мемфисе? Навещали друзей? Вы говорили, будто никто о вас не знает. Или путешествуете инкогнито?

Он засмеялся.

– Инкогнито? Именно. Иногда мне приходится путешествовать, выполняя разовые поручения. Между прочим, сейчас я лечу с вами как раз по служебной надобности.

Я покачал головой. Хорошо хоть мозг еще способен воспринимать шутки старика.

– Надо полагать, выполняя порученное, вы пользуетесь другой фамилией?

Он утвердительно кивнул.

– И какой, если не секрет?

– Салом, – тихо произнес он. – А. В. Салом.

В тусклом освещении салона я видел, как он изучающе рассматривает мое лицо своими бледно-голубыми глазами, оценивая впечатление от сказанного. У меня бешено заколотилось сердце. Я расстегнул ремень безопасности и попутно убрал ногу с другой ноги.

– Вы? – выдавил я, едва признав собственный голос. – Вы!

Он промолчал.