ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иллюзии Ольга Барбанель Уйти, оставив позади Несбывшихся желаний след, Мечты забытой полубред, Так просто, будто гаснет свет в окне. Свой долгий одинокий путь Окончить захотелось мне. Бесстрастна, холодна, пуста, К себе манила темнота. В просторном помещении было дымно от чадящих светильников, толстые деревянные балки, поддерживающие потолок, покрывал толстый слой копоти. В зале яблоку негде упасть, на грубо сколоченных скамейках сидели по трое-четверо. Пышнотелые девушки, разносящие еду и непонятный напиток в кружках, буквально сбивались с ног. Посетители горланили песни, хохотали, ругались, требовали еще кружку, и все это сливалось в сплошной гул. Пахло потом и пригоревшим мясом. Через открытую дверь в подсобное помещение было видно, как хозяин зажаривает на вертеле кабана. Что это, осознанное сновидение? Я потер глаза. Потрусил головой и ущипнул себя. Фиг там. Ничего не изменилось. Зал не исчез, но был по-прежнему забит мужиками в полотняных рубашках, жилетах и высоких сапогах, а также сомнительного поведения дамами с глубокими декольте и длинными юбками. Никто не выглядел удивленным, только я, как дурак, сидел с открытым ртом. Средневековая таверна? Какого черта мне снится такая ерунда! Я закрыл рот и встал, чтобы выйти отсюда. Сон или нет, но дышать зловонными парами не хотелось. – Эй, куда собрался? Здоровенный детина, одетый побогаче остальных и со шпагой на поясе, перехватил меня за плечо и загоготал. Хватка была крепкой, и плечо болело. А мне казалось, во сне боли нет. Его спутники разразились одобрительными криками. Я сбросил руку с плеча и сделал шаг назад. Детина, ухмыляясь, обнажил клинок. На стали заиграли блики света. Я огляделся, ища, что можно использовать вместо оружия и стараясь сохранять трезвость мысли. По телевизору как-то слышал, что главное в та

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но не чувствовалось движения в этой молочной мгле – ни ветра, ни малейшего шевеления. Она гасила мои усилия, высасывала силы.

– Ты должен!!! – гремело в голове. Почему я слышу его голос?

Я бежал, бежал из последних сил, легкие горели, в глазах пульсировала кровь. Вдруг земля закончилась, оборвалась, и я еле успел отпрыгнуть назад. Впереди был обрыв, а сзади меня туман нехорошо клубился, собираясь исторгнуть из себя нечто.

– Прыгай!!! – настаивал голос.

– Да пошел ты! Тут высоко, а я не умею летать!

– Сам пошел! Я не могу сдерживать их вечно. Прыгай!

– Как? Обрыв ведь!

– Прыгай же!

– Нет!

Но я прыгнул.

– Давай, дыши!

– Разряд!

– Еще разок?

– Бесполезно. Прошло уже больше 6 минут. Отмечайте время смерти.

– Жаль. Молодой такой! – сочувственный женский голос.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Что поделаешь, нам не привыкать, – строгий мужской.

Что за бред?

– Итак, Рудь Артур Борисович, время смерти двенадцать часов сорок семь минут.

– Кто скажет маме?

– Иди ты, я в прошлый раз говорил.

Эй! Я жив! Не пугайте маму! Я попытался сказать этим коновалам, что я вовсе не умер, но почему-то не выходило. Вокруг все еще клубился туман. Но я должен им это сказать, а то маму хватит инфаркт! Я собрал всю волю в кулак и сосредоточился. Так, теперь нужно заставить губы шевелиться. Где у меня губы?

Я запаниковал. Не найти собственный рот?

Попытался поднять руки, но и руки куда-то делись.

Тогда я разозлился и вложил все свои силы в крик.

– Ну вы, молодой человек, и напугали нас, – пожилой врач строго качал головой. – Леночка до сих пор плачет. Всякое у нас бывало, но чтобы вот так – лежит себе труп спокойно, а потом вдруг как заорет!

– Ну простите, что вернулся к жизни, – раздраженно ответил я. Моя нога болталась в полуметре над кроватью, ребра были перебинтованы, одна рука в гипсе. Адская боль, не утихавшая ни на секунду, не добавляла хорошего настроения.

– Это удивительно. Признаться, на моей практике еще не было такого, а работаю я уже тридцать лет! Чтобы через пятнадцать минут после клинической смерти пациент ожил, да не просто ожил, а был вполне дееспособен! Ваш мозг должен был уже претерпеть необратимые изменения, но, очевидно, этого не произошло! Удивительно!

Меня передернуло.

– Давайте оставим эту захватывающую тему, ок? Пропишите мне лучше обезболивающего.

– Пропишу, пропишу, не беспокойтесь. И в следующий раз будьте осторожнее, переходя дорогу!

Доктор наконец ушел, а я состроил жуткую гримасу бабуле на кровати напротив. Та возмущенно нахмурилась и засопела, но перестала наконец ломать о меня глаза.

Белый потолок, белые стены. Тоскливо! И все болит. Но боль хотя бы отвлекает, можно сосредоточиться на ней и забыть о реальности. Нет, я определенно не против боли.