Поэтому мы до сих пор и не встречались. Кажется, я даже не слышала ее имени.
— Аннабель. Раньше она была Аннабель Толливер, а теперь ее зовут миссис Коллиз.
— У тебя есть братья или сестры?
— Брат Майкл. Ему пятнадцать лет, он в Веллингтоне.
— А в Веллингтоне бойлер не взрывался?
Это была попытка внести в нашу беседу шуточную нотку, но Шарлотта не улыбнулась.
— Нет, — ответила она.
Я принялась читать меню и задумалась о миссис Толливер. Я помнила ее как высокую, элегантную и довольно холодную даму, всегда безупречно выглядевшую, с ухоженными седыми волосами, тщательно плиссированными юбками и начищенными до блеска длинными узкими туфлями. Я представила себе Уайт-Лодж, где будет гостить Шарлотта, и задалась вопросом, что может делать ребенок в таких аккуратно подстриженных садах и в таком тихом и благочинном доме.
Я взглянула на девочку и обнаружила, что, морща лоб, она тоже пытается решить, что заказать на обед. Она казалась печальным маленьким человечком. Мало удовольствия в том, что тебя отправляют из школы домой, потому что взорвался бойлер. Неожиданный и, наверняка, нежеланный поворот событий, поскольку твоя мать за границей и некому о тебе позаботиться. Мало удовольствия в том, чтобы одной ехать на поезде к бабушке в другой конец страны. Мне вдруг захотелось, чтобы миссис Толливер была уютной и приземистой, с круглой теплой грудью и страстью к вязанию кукольных платьев и пасьянсу.
Шарлотта подняла глаза и увидела, что я смотрю на нее. Она тяжело вздохнула.
— Я не знаю, чего я хочу.
— Ты только что говорила, что очень голодна. Почему бы тебе не заказать полный обед?
— Хорошо.
И она заказала овощной суп, ростбиф и мороженое.
— Как вы думаете, — спросила она с надеждой, — хватит ли денег еще и на кока-колу?
Почему путешествие в Корнуолл на поезде кажется таким волшебным? Знаю, я не первый человек, испытывающий восторг, когда дорога пересекает реку Теймар по старому железнодорожному мосту инженера Брюнеля. Ощущение такое, словно ты въезжаешь в восхитительную чужеземную страну. Всякий раз, когда я проезжаю там, говорю себе, что этого ощущения уже не будет и тем не менее оно возникает вновь и вновь. Невозможно уловить, что именно рождает такое приподнятое настроение. Может быть, очертания домиков, позолоченных заходящим солнцем? Маленькие поля, высокие виадуки, парящие над глубокими, поросшими лесом долинами, или первые отдаленные проблески моря? А может быть, дело в именах святых, в чью честь названы местные станции, мимо которых мы проносимся, или в криках носильщиков на платформе в Труро?
Мы прибыли на пересадочную станцию Сент-Аббат в четверть пятого. Поезд еще двигался вдоль платформы, а мы с Шарлоттой уже стояли у дверей с чемоданами и моим букетом увядших хризантем.






