ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полюбить врага Шона Делакорт — Что, ты говоришь, она сделала? — Ошарашенный Джаред Стивенс сбросил неги с крышки своего огромного дубового стола и вскочил. — Она порвала письмо в клочки и бросила их мне в лицо. Потом, прежде чем хлопнуть дверью у меня перед носом, она заявила, цитирую: «Скорее ад замерзнет, прежде чем кто-нибудь из семьи Стивенс получит от меня хоть одно пенни!» Она также сказала, что все долговые обязательства ее отца по отношению к фирме «Стивенс» закончились с его смертью. — Его поверенный в делах Грант Коллинз стоял по другую сторону стола; на его обычно невозмутимом лице застыло выражение полной растерянности. — Никогда ни о чем подобном не слышал! Джаред вспыхнул гневом. — Что это она себе позволяет? — раздраженно выпалил он. — Тогда ты… — Он замолчал, сделал глубокий вдох и провел руками по своим густым темным волосам. Сузив глаза и нахмурив брови, он что-то прикидывал в уме. — Ничего. Я сам разберусь, — наконец проговорил он, давая понять, что разговор окончен. Как только поверенный вышел, Джаред плеснул себе в чашку кофе и уселся в глубокое кожаное кресло. Взяв со стола папку с документами, он некоторое время листал их, потягивая кофе, потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. У него не было ни времени, ни терпения, чтобы возиться с этими старыми делами между его отцом и Полом Доналдсоном. Тяжба между Стивенсами и Доналдсонами продолжалась уже на протяжении трех поколений. Он устал от нее, ему было все равно, кто начал спор и по какой причине. Не собирался он и выяснять отношения с дочерью Пола Доналдсона. Если будет оплачен вексель на двадцать две тысячи долларов, он может вообще закрыть это дело. Никакого личного интереса для него в нем не было. Джаред сделал большой глоток кофе и задумался. Он никогда не встречал Кимбру Доналдсон, но

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У нее горела щека в том месте, где ее коснулись его пальцы.

Так не должно быть, думала она. Плохо уже то, что она не оказала никакого сопротивления, когда он пытался ее поцеловать. И теперь, когда он буквально лежит на ней, никто из них даже не шевельнется, чтобы изменить это положение.

Ей нельзя было принимать его приглашение на ужин. Нужно было дать ему пощечину, когда он пытался поцеловать ее. Нужно было оттолкнуть его и подняться на ноги. Почему она так не сделала? Ей даже не хотелось думать об этом, иначе она пришла бы к неутешительным выводам. И все-таки Ким заставила себя действовать. Она толкнула Джареда в грудь, одновременно удивляясь мощи его мускулов, и попыталась высвободиться.

— Пустите меня.

Джаред неохотно поднялся на ноги. Как только он встал, Пират принялся лизать лицо Ким. Джаред схватил пса за ошейник.

— Пират, стыдно!

Он оттолкнул пса и подал руку Ким. Тут ему следовало остановиться, но он уже не мог, представляя, что бы произошло, если бы не ворвался Пират.

— Я уже во второй раз поднимаю вас сегодня с пола. — Он подавил невольную улыбку. — Учитесь стоять на ногах.

Ким, проигнорировав его руку, поднялась на ноги самостоятельно. Его поцелуй потряс ее гораздо сильнее, чем второе падение на пол. Более всего ее взволновало то, что она сама хотела этого поцелуя. Кое-как пригладив растрепанные волосы, она попыталась обрести спокойствие.

— И в том и в другом случае меня сбила с ног ваша собака.

— Я же говорил вам утром. Вы ему просто понравились. — В голосе Джареда слышалось легкое поддразнивание.

Ким умышленно не смотрела в его сторону. Чтобы скрыть смущение и справиться с возбуждением, охватившим ее, она схватила пакет с собачьей едой и немного насыпала в миску. Потом налила псу воды, предварительно выплеснув старую. Все это время она чувствовала на себе взгляд Джареда, полный желания, который возбуждал в ней такие же ответные чувства.

Что же я буду здесь делать целых три месяца, если так трудно прошел первый день? От этой мысли ей стало очень неспокойно на душе.

Поставив на пол миску с водой, Ким перевела дух. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула, чтобы окончательно успокоиться. После чего повернулась к Джареду. В ней боролись два чувства: гнев и смущение. А он выглядел таким спокойным, словно поцелуй был для него делом обычным, как формула приветствия и прощания.

Одновременно ее мучило чувство обиды за то, что он снова использовал ее, и за то, что она не воспротивилась его поцелую, а теперь ощущает себя виноватой. Она не знала, что ему сказать, и не знала, как поступить.

Одно было ясно: ей нужно как можно скорее убраться из этого дома, подальше от чувственного обаяния Джареда Стивенса. Она приняла деловой вид и поправила одежду.

— Я накормила собаку.