У нее горела щека в том месте, где ее коснулись его пальцы.
Так не должно быть, думала она. Плохо уже то, что она не оказала никакого сопротивления, когда он пытался ее поцеловать. И теперь, когда он буквально лежит на ней, никто из них даже не шевельнется, чтобы изменить это положение.
Ей нельзя было принимать его приглашение на ужин. Нужно было дать ему пощечину, когда он пытался поцеловать ее. Нужно было оттолкнуть его и подняться на ноги. Почему она так не сделала? Ей даже не хотелось думать об этом, иначе она пришла бы к неутешительным выводам. И все-таки Ким заставила себя действовать. Она толкнула Джареда в грудь, одновременно удивляясь мощи его мускулов, и попыталась высвободиться.
— Пустите меня.
Джаред неохотно поднялся на ноги. Как только он встал, Пират принялся лизать лицо Ким. Джаред схватил пса за ошейник.
— Пират, стыдно!
Он оттолкнул пса и подал руку Ким. Тут ему следовало остановиться, но он уже не мог, представляя, что бы произошло, если бы не ворвался Пират.
— Я уже во второй раз поднимаю вас сегодня с пола. — Он подавил невольную улыбку. — Учитесь стоять на ногах.
Ким, проигнорировав его руку, поднялась на ноги самостоятельно. Его поцелуй потряс ее гораздо сильнее, чем второе падение на пол. Более всего ее взволновало то, что она сама хотела этого поцелуя. Кое-как пригладив растрепанные волосы, она попыталась обрести спокойствие.
— И в том и в другом случае меня сбила с ног ваша собака.
— Я же говорил вам утром. Вы ему просто понравились. — В голосе Джареда слышалось легкое поддразнивание.
Ким умышленно не смотрела в его сторону. Чтобы скрыть смущение и справиться с возбуждением, охватившим ее, она схватила пакет с собачьей едой и немного насыпала в миску. Потом налила псу воды, предварительно выплеснув старую. Все это время она чувствовала на себе взгляд Джареда, полный желания, который возбуждал в ней такие же ответные чувства.
Что же я буду здесь делать целых три месяца, если так трудно прошел первый день? От этой мысли ей стало очень неспокойно на душе.
Поставив на пол миску с водой, Ким перевела дух. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула, чтобы окончательно успокоиться. После чего повернулась к Джареду. В ней боролись два чувства: гнев и смущение. А он выглядел таким спокойным, словно поцелуй был для него делом обычным, как формула приветствия и прощания.
Одновременно ее мучило чувство обиды за то, что он снова использовал ее, и за то, что она не воспротивилась его поцелую, а теперь ощущает себя виноватой. Она не знала, что ему сказать, и не знала, как поступить.
Одно было ясно: ей нужно как можно скорее убраться из этого дома, подальше от чувственного обаяния Джареда Стивенса. Она приняла деловой вид и поправила одежду.
— Я накормила собаку.






