— Может, ты что-нибудь придумаешь? — с болью в голосе сказал Джаред.
Она заморгала, пытаясь спрятать навертывавшиеся на глаза слезы.
— Я не знаю, что и предложить.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным.
— Наверное, теперь следует позвонить в полицию.
Пират уселся возле них и залаял, словно пытаясь что-то сказать.
Ким опустилась на колени рядом с сенбернаром и ласково погладила собаку по голове.
— Что случилось, Пират? Ты тоже скучаешь по Хлое?
Услышав имя девочки, Пират подпрыгнул и снова залаял. Потом он выбежал и начал лаять снаружи.
Ким взглянула на Джареда и поняла, что ему пришла в голову та же мысль, что и ей.
— Думаешь, Пират знает, где спряталась Хлоя?
Они выбежали на улицу. То и дело оглядываясь на них, Пират направился к своей будке, словно приглашая их следовать за собой. Ким чувствовала растущее волнение. Джаред продолжал держать ее за руку.
У собачьей конуры он встал на колени и заглянул внутрь. Ким услышала, как он облегченно вздохнул. Хлоя, свернувшись калачиком на собачьей подстилке, крепко спала.
Джаред с трудом извлек спящего ребенка из конуры, передал на руки Ким и тихо, ласково сказал:
— Ну и задала же ты нам страху, Хлоя!
Ким улыбнулась. Внутри у нее росло ликование, вылившееся в радостный смех.
— Я чуть не умерла от ужаса, — призналась она.
— Должно быть, она выползла через собачий лаз и вышла на улицу вместе с Пиратом. Она все еще спит.
— Устала, наверное, от своего большого приключения.
Джаред вопросительно посмотрел на Ким.
— Давай положим ее в кроватку, а ванну она примет позднее?
— Конечно.
Уложив ребенка, они несколько минут стояли и смотрели на девочку. Джаред обнял Ким за плечи и притянул к себе.
Его голос звучал мягко и с глубоким чувством.
— Я принял на себя ответственность за этого ребенка, но обязанность превратилась в нечто гораздо большее. Она стала частью моей жизни, и отдать ее значило бы потерять частичку себя. — Он обнял Ким и прошептал ей на ухо: — А потерять тебя было бы равносильно смерти. — Он поцеловал ее в губы, потом заключил ее лицо в свои ладони. — Я не хочу ничего знать ни о долге, ни о семейных междоусобицах. Мне безразлично, что делали наши с тобой отцы. Я хочу одного: чтобы мы всегда были вместе.
Пытаясь успокоиться, Джаред глубоко вздохнул и наконец сказал:
— Я люблю тебя, Ким. Я тебя люблю. Я не хотел тебя обидеть. Прости меня.
Положив свои ладони на его руки, она чувствовала, что вся дрожит. А может, это ей передалось волнение Джареда? Правильно ли она поняла? Он действительно признался ей в любви? Она так долго этого ждала! Тихим шепотом она ответила ему:
— Ты говоришь это потому, что именно этого я жду от тебя?
— Нет. Я говорю это, потому что больше не боюсь этих слов.






