Или, может быть, хриплый звук донесся из соседнего стойла, где тоже виднелась лошадь. Диана подняла руку, она совсем не дрожала, и погладила лошади морду. На медной пластинке, прикрепленной к кожаному недоуздку, было выгравировано одно слово.
— Бутилишиос, — прочла Диана и от веселого изумления вскинула брови. — Это ее кличка? — повернулась она к Максу.
— Не упрекай меня, — будто защищаясь, он выставил вперед руки. — Не я называл ее.
— По-моему, это очень подходящая кличка. Уникальная. — Она радовалась, что напряжение спадает. Можно даже шутить и улыбаться. — Совершенное имя для кобылы-основательницы твоей новой коннозаводческой фермы, — продолжала она. — Всех ее отпрысков ты можешь назвать Бути-как-то.
— Она приобретена не для этого. — Он окинул Диану презрительным взглядом.
— Но из разговора со Скай я поняла, что ты и Зак приехали сюда для закупки породистого скота.
— Так и есть. — Макс немного подвинулся, чтобы позволить кобыле свободнее двигаться. Потом снова прислонился к двери. Он почти расслабился, с огромным удовольствием отметила Диана. Наконец-то перестал злиться. — Эта кобыла была чемпионом в беге на милю и своему потомству передаст слишком много спринтерской крови.
Читать дальше
— Разве это плохо?
— Для некоторых конезаводов совсем не плохо. Но мы ищем стайеров… для скачек на длинные дистанции, — пояснил он, видя ее недоумение. — Эта наследственная линия нам не подходит.
— Но ты ее все же купил?
— Это подарок моим родителям. Я ее оставлю здесь, у Скай, пока она не ожеребится. Поэтому мне и нужны снимки. Вместо кобылы я пошлю родителям фотографии.
— Легче подарить шаль.
— Гораздо, — согласился Макс, и намек на легкую улыбку, которую она так любила, появился в углах рта.
Любила? Диана мысленно быстро остановила себя. То, что было между ними, — это не любовь. И неважно, что она думала в те блаженные месяцы. Упоминание о его родителях, которых она никогда не видала, дало тему для беседы.,
— Как поживает твоя семья? — вежливо спросила Диана.
— У них все хорошо?
— А как ты, Макс? — поинтересовалась не из вежливости, а потому что не сдержалась. Она должна знать. — Как у тебя дела?
— Прекрасно.
Вроде бы ответ прозвучал учтиво. Но все следы недавней улыбки исчезли. Он толкнул дверь и вошел к лошади в стойло.
— Как ты? — В груди зашевелилась тревога. Она повторила вопрос раньше, чем успела подумать.
— Почему ты считаешь, будто что-то не так?
— Потому что ты стал совершенно другим.
— Ты сказала, что стала другим человеком. Я тоже.
Ладно. Но теперь голос его звучал подавленно и враждебно. Диана не могла позволить, чтобы все так и шло.
— Мы оба изменились, как обычно и происходит с людьми, — начала она. — Но на приеме у Кейза ты был враждебен, почти груб.






