Он отправился вместе с ними к полуночной мессе и в соответствии с давно забытой традицией своей юности поставил свечку за здравие Мэгги.
Алекс родила две недели назад, и он, верный своему обещанию, приехал повидаться с ней. Куинн знал, что именно так поступила бы Джейн, а поскольку ее теперь не было, он сделал это вместо нее.
Алекс на сей раз родила девочку. Мальчики были от сестрички в полном восторге, без конца теребили и целовали ее. Алекс с радостью уделила время разговору с отцом. Он посидел с ней, пока она кормила малышку. Это напомнило ему о многих случаях, когда он не удосуживался приехать домой на Рождество из какого-нибудь отдаленного уголка мира. Он попросил прощения у дочери, и она сказала, что все поняла. Им было очень важно, что он прилетел из Кейптауна для того лишь, чтобы повидаться с ней. Яхту он оставил в Кейптауне и возвращался туда в рождественское утро.
Куинн провел с родными целую неделю, и когда все возвратились после мессы, ему вдруг очень захотелось рассказать Алекс о Мэгги, но он решил этого не делать. Куинн по-прежнему считал, что поступил правильно, но очень удивлялся тому, что так сильно скучал по ней после расставания. Их взаимная привязанность была крепче, чем он себе представлял, и ему было бы интересно узнать, что по этому поводу сказала бы Алекс. Однако признаться ей он не осмелился. Наверняка дочь сочла бы это предательством по отношению к матери.
Он по-прежнему любил Джейн и думал о ней, но когда сидел на палубе ночью и смотрел на океан, ему вспоминалась Мэгги. Джейн казалась скорее частью далекого прошлого, тогда как Мэгги была неотъемлемой частью настоящего. Но не будущего. Того будущего, которое предстояло провести на борту «Ночного полета» в размышлениях о своих взлетах и падениях и о людях, которых он любил и которых с ним больше не было.
Он был благодарен судьбе за то, что Алекс не была больше частью его прошлого, а вошла в его настоящее. Он расцеловал их всех, уезжая ранним рождественским утром, и оставил подарки для каждого. Куинн провел с родными целую неделю, но не хотел быть помехой. Им следовало провести Рождество вместе, к тому же теперь он с трудом переносил праздники. По правде говоря, он никогда их особенно не любил.
Куинн улетел в Кейптаун и поздней ночью с большим облегчением вновь поднялся на борт яхты. Яхта «Ночной полет» была теперь его домом.
Они простояли в порту еще три дня, запасаясь продовольствием, и Куинн вместе с капитаном часами сидели над морской картой, намечая маршрут. Они собирались обогнуть мыс Доброй Надежды и идти дальше вдоль восточного побережья Африки. На маршруте были участки, проходить которые на яхте таких габаритов, как «Ночной полет», было бы неразумно.






