Девушка, как могла, уклонялась от расспросов, скрывая от родителей, что потеряла сон, покой и аппетит. Она старалась вести активную светскую жизнь, казаться веселой и беззаботной, но так и не смогла обмануть мать. Та временами оценивающе поглядывала на дочь, явно собираясь что-то сказать, но в последний момент меняя решение.
Это, в конце концов, переполнило чашу терпения Торри, и она решила уехать.
Читать дальше
— Все, еду! — решительно сказала она, подходя к окну, за которым сгущались холодные осенние сумерки. — Я всю жизнь мечтала побывать в Японии. Может быть, хоть это поднимет вам настроение, Торри-сан!
Волнение, охватившее ее после посадки в аэропорту Ханэда, еще не улеглось. Девушка во все глаза смотрела в окно скоростного поезда, мчавшегося по монорельсовой дороге к Токио, в район Хамамацуте. Ее поражало все: и густота застройки, и интенсивное, на первый взгляд даже хаотичное уличное движение, и сами японцы.
Вестибюль отеля «Микадо» был настоящей симфонией белого и золотого. Дух царящей здесь роскоши просто ошеломил Торренс. Войдя внутрь, в это царство относительной тишины и покоя, она обрела надежду скрыться от шума и суеты.
Неужели у меня хватит смелости выбраться из этого убежища, полушутя спрашивала она себя, поглядывая на стеклянные двери холла, мимо которых пестрым бесконечным потоком мчались машины. Нет, мне именно это и нужно — хорошая встряска. Обязательно отправлюсь осматривать город, но только после того, как высплюсь. У меня такое ощущение, что я летела целые сутки.
Вдруг кто-то окликнул ее.
— Мисс Гилл?
Торри с легким недоумением отвернулась от стойки, где получала ключи от номера.
— Да.
— Позвольте представиться. Я — главный администратор и несколько раз имел удовольствие принимать в нашем отеле сэра Рональда и леди Энн. — Пожилой японец склонился перед ней в учтивом поклоне.
— Я знаю, — улыбнулась Торри, — родители настаивали, чтобы я остановилась именно в «Микадо».
— Мисс Гилл...
Что-то в бесстрастном лице администратора насторожило девушку.
— Что-нибудь случилось?
— Мне жаль, что я приношу вам такую грустную весть, но ваша мать заболела. — Японец снова поклонился.
— Заболела? — недоверчиво переспросила Торри. — Что-то серьезное?
— Боюсь, что да. Прошу вас, будьте любезны пройти в мой офис. Мы можем...
— Я должна вернуться домой! Немедленно! Пожалуйста, — с мольбой проговорила она.
— Именно это я и хотел с вами обсудить. Пойдемте.
Если полет в Японию показался Торри затянувшимся, то после бессонного восмичасового пребывания в Токио возвращение и вовсе было бесконечным. Она не могла ни спать, ни есть, впервые в жизни с ней в самолете случился приступ клаустрофобии. Мысли о матери не оставляли ее.






