Она была бы идеальным следователем, решил он, ставя стакан на место. На протяжении прошедшего часа он незаметно для себя рассказал об Элен, о их совместной жизни, так трагически оборвавшейся. Убаюканный глубокой симпатией Марго, он поведал даже о боли, через которую пришлось пройти.
Ему не потребовалось усилий, чтобы объяснить, как возникли разногласия между ним и Лансом. Он никогда ни в чем не винил сына.
— Но Ланс, — высказала она тактичное наблюдение, — виноват в том, что отвергал вас после ваших извинений.
За многие годы Брюс сумел рассмотреть сложившуюся ситуацию и с точки зрения Ланса.
— Сын не спешил кинуться ко мне с распростертыми объятиями потому, что я делал вид, что ничего не случилось. Проблемы не исчезают оттого, что вы говорите, будто все в порядке, они уходят тогда, когда их начинаешь решать. Мне хотелось, чтобы время, когда я исчез из его жизни, бросив на Бесс, сразу забылось. Но это вовсе не значит, что этого же хотелось сыну.
После смерти жены Брюс забывался в работе, которая тем не менее перестала для него что-то значить, лишь позволяла регулярно посылать чеки сестре на содержание сына.
— Вам полагается прощение — вы искренне раскаялись. Ведь так произошло потому, что вы слишком сильно любили, слишком сильно страдали. Иногда, — мягко добавила Марго, — такое здорово выбивает из колеи.
Пораженный ее состраданием, он воскликнул:
— Разве вы когда-нибудь любили слишком сильно?
— Всякий раз, — легко рассмеялась Марго. Поднеся вилку к губам, она подобрала все капли крема, оставшиеся на зубцах, быстро слизывая их языком. Брюс мог поклясться, что ничего более эротичного он в жизни не видел.
— На самом деле любили слишком сильно? — настойчиво переспросил он, до конца не уверенный, почему ее ответ так для него важен.
Может быть, он пытался отплатить ей за то, что она донимала его так долго. Или старался избавиться от чувства неуверенности в ее присутствии.
— В конце концов, вы столько терзали меня, теперь и я имею право задать вам пару вопросов.
Она согласилась, что это справедливо.
— Я отвечу на любой из них.
— Я уже задал один вопрос.
— Хорошо, я, вероятно, слишком сильно любила отца Мелани. И думала, что он будет счастлив услышать о ребенке. Но я не понимала, что восемнадцатилетний мальчик не может радоваться тому, что должен стать отцом.
— А я был счастлив, — сказал Брюс.
Марго поверила ему, выделив его таким образом из миллиона других.
— Вы просто музейная редкость, Брюс. Не много таких, как вы. Поверьте, я знаю. — Она ласково коснулась его руки. — Ваша жена была счастливейшей женщиной.
Брюс всегда думал только о себе как о счастливчике, а не об Элен. Ей приходилось мириться с его недостатками, с уровнем жизни гораздо более низким, чем был у нее.






