ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Конец лета Розамунд Пильчер Посвящаю Дай и Дону Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой. За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей. Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы. Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хипп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я навострила уши:

– Скачки?

– Ты никогда не была на скачках? Это самое захватывающее зрелище на свете. – Он приподнялся на локтях, и наши глаза оказались на одном уровне. – Я убедил тебя?

– Ты забыл самую малость.

– Какую еще малость?

– Любовь.

– Любовь? – Он улыбнулся. – Но, Дженни, мы ведь любим друг друга! Всегда любили.

– Тогда было совсем другое.

– Почему другое?

– Как я смогу объяснять, если ты до сих пор сам не понял?

– Попробуй.

Я испуганно замолчала, не зная, как поступить, и понимая, что отчасти он прав. Я всегда любила Синклера. В детстве он был для меня самым главным человеком на свете, но, в кого он превратился теперь, я не знала. Чтобы кузен не догадался, о чем я думаю, я опустила голову и принялась рвать траву и бросать ее на землю. Ветер подхватил выдернутые былинки и куда-то уносил.

– Мне кажется, – с трудом выдавила я, – все дело в том, что мы оба изменились. Ты стал другим. А я фактически превратилась в американку...

– О, Дженни...

– Нет, это так. Здесь я выросла, здесь пошла в школу... но то, что у меня до сих пор британский паспорт, ничего не меняет. Точно так же, как нельзя изменить мое отношение к жизни.

– Ты говоришь загадками. Сама-то понимаешь это?

– Хорошо, пусть я говорю загадками, но не забывай, что наш разговор строится на предположениях... допустим, что... – Я осеклась.

Синклер тяжело вздохнул, словно хотел что-то сказать, но потом передумал и коротко рассмеялся:

– Мы могли бы торчать здесь, переубеждая друг друга, до захода солнца.

– Нам пора в дорогу?

– Да. Надо осилить еще, как минимум, три мили. Мы много прошли, и, к твоему сведению, вопрос не закрыт.

Я улыбнулась, а он неожиданно обнял меня за шею, притянул к себе и поцеловал прямо в губы.

Нельзя сказать, что я была застигнута врасплох, но все равно впала в панику. Не решаясь вырваться из рук Синклера, я ждала, когда он отпустит меня. Наконец он оторвал свои губы. Вскочив, я какое-то время стояла как вкопанная, затем начала медленно запихивать в рюкзак бумагу, в которую были завернуты сандвичи и красные пластиковые чашки. Наше уединение теперь пугало меня. Я представила себя и Синклера двумя крошечными муравьями, единственными живыми существами на этой огромной и безлюдной территории. Я недоумевала – не завлек ли меня сюда Синклер с целью завести этот дурацкий разговор, или же идея брака возникла в его голове по прихоти, ни с того ни с сего?

– Синклер, мы должны идти, – напомнила я. – Нам действительно пора.

Кузен задумчиво поглядел на меня, улыбнулся и бросил:

– Да. – Он встал, взял у меня рюкзак и зашагал к черневшему вдали перевалу.

Дома мы оказались поздно вечером. Последние несколько миль я уже брела как автомат, из последних сил переставляя ноги, не смея передохнуть, ведь если бы, я встала, то уже не сдвинулась бы с места.