ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Конец лета Розамунд Пильчер Посвящаю Дай и Дону Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой. За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей. Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы. Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хипп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Причина, по которой я возражал против твоего возвращения в «Элви», была связана не с тем, кем был твой дядя, а с тем, кем мог стать твой кузен Синклер. После смерти моей жены бабушка настаивала, чтобы я оставил тебя у нее, и на первый взгляд решение казалось верным. Но возникал вопрос о Синклере. Я знал, как ты к нему привязана, и не сомневался, что, если бы вы продолжали часто видеться, непременно наступил бы день, когда твое сердце и иллюзии разбились бы в прах. Это причинило бы тебе боль, если не сказать больше. Именно поэтому я решил держать дочь при себе и увез в Америку».

– Интересно знать, почему он был так уверен в отношении Синклера, – прервал меня Дэвид.

Я вспомнила эпизод с «Историей живой природы» Голдсмита и уже собралась было рассказать о нем Дэвиду, но неожиданно передумала. Книги больше не существовало. В тот день, когда Синклера не стало, я вытащила ее из шкафа, спустилась в сад и сожгла в баке для кипячения воды. Теперь от нее не осталось и следа. В память любви к Синклеру я решила, что самое лучшее – забыть о ней раз и навсегда.

– Я не знаю... наверное, он почувствовал это интуитивно. Отец очень проницательный человек, и его невозможно обмануть... Давайте читать дальше.

«По этой же причине я не отвечал на просьбы бабушки отпустить тебя в «Элви». Если бы Синклер остепенился, все могло обернуться иначе, но я знал, что он до сих пор не женат, и это вызывало у меня самые мрачные предчувствия.

Я догадываюсь, что ты еще погостишь в «Элви». Дела у меня идут блестяще, Сэм Картер здорово мне помог, так что теперь я при деньгах, и ты можешь возвращаться в солнечную Калифорнию в любое время. Дай только знать. Я очень скучаю по тебе, и Рыжик тоже тоскует. Мици отчасти компенсирует ему твое отсутствие. Линда уверяет, что в новолуние они воспылают безумной любовью друг к другу и создадут собачье семейство, хотя, по моему глубокому убеждению, о таком союзе страшно даже подумать.

Линда в восторге от нашего Риф-Пойнта. К моему глубочайшему изумлению, она начала делать наброски этой, как она выражается, простой жизни. В живописи я не особенно силен, но что-то подсказывает мне – у нее должно получиться. Как знать, вдруг Линда создаст уют, к которому я смогу привыкнуть? Это все, что я хотел сообщить тебе.

С любовью, моя дорогая девочка,

Твой отец

».

Я молча сложила письмо, вложила листок в конверт и сунула в карман пальто. Немного помолчав, я предложила:

– Мне кажется, он пытается уговорить Линду выйти за него замуж. Или она хочет женить его на себе. Не могу разобраться.

– Возможно, они оба этого хотят. Вы не рады их чувствам?

– Да нет, я рада. Если отец женится, мне уже не придется отвечать за него. Я стану свободной.

Эти слова отозвались в моей душе болью и разочарованием. На причале было холодно, и я задрожала.