ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вампиры Неизвестный Автор Клайв Баркер, автор многих бестселлеров, родился в Англии, в Ливерпуле. На литературном поприще он выступил впервые в качестве драматурга; в то время он и сам играл в театре и ставил спектакли. Его первые рассказы были опубликованы в 1984 году в «Книгах крови» («Books of Blood»), после чего он написал подряд несколько романов, получивших широкую известность, например «Явление тайны» («The Great and Secret Show»), «Сотканный мир» («Weareworld»), «Имаджика» («Imajica»), «Вечный вор» («The Thief of Always»), «Эвервилль» («Everville»), «Таинство» («Sacrament») и «Галили» («Galilee»). Совсем недавно вышел в свет «Каньон Разбитых Сердец» («Coldheart Canyon») – история о голливудском призраке. Кроме того, Баркер написал и сам проиллюстрировал четыре книги для детей: первая из них, «Абарат» («Abarat»), уже опубликована. В 2001 году была издана авторизованная биография писателя под заглавием «Клайв Баркер: Темная фантастика» («Clive Barker: The Dark Fantastic), составленная Дугласом E. Винтером. В качестве сценариста, режиссера и продюсера Баркер участвовал в создании таких фильмов, как „Восставший из ада“ („Hellraiser“) и „Кэндимен“ („Candyman“), ставших торговыми марками, а также „Ночной народ“ („Nightbreed“), „Повелитель иллюзий“ („Lord of Illusions“), „Святой грешник“ („Saint Sinner“) и оскароносной картины „Боги и монстры“ („Gods and Monsters“). Кроме того, Баркер превосходный живописец и фотограф: его работы выставлялись в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Живет он в Беверли-Хиллз, штат Калифорния, вместе со своим другом кинооператором Дэвидом Армстронгом. Рассказ, предлагаемый вашему вниманию, не только один из самых ранних, но и один из самых захватывающих. И вампир, о котором пойдет речь, – совершенно особенный… Одними ремеслами лучше заниматься днем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он торопливо шагал по Парк-лейн в сторону Южного Кенсингтона. На Хай-стрит есть несколько отелей, где можно какое-то время отсидеться – если, конечно, не случится ничего непредвиденного.

Автомобильное море билось о Гайд-парк-корнер, волны мчались в сторону Найтсбриджа или Виктории – сверкающие, целеустремленные. Он представил себя со стороны – стоящего на бетонном острове, омываемом двумя встречными потоками машин, втиснувшего пальцы рук в карманы джинсов (слишком тесных, только первая фаланга пальцев и помещалась), одинокого, несчастного.

Читать дальше

Ни с того ни с сего откуда-то, из забытого уголка его души, накатило волной ощущение безысходности. Ему было двадцать четыре года и пять месяцев. Он занимался своим ремеслом, бросал его, снова к нему возвращался с тех пор, как ему стукнуло семнадцать, обещая себе, что к двадцати пяти годам найдет вдовушку, на которой можно будет жениться (статус жиголо и соответствующее пособие), или займется какой-нибудь легальной деятельностью.

Но время шло, а его честолюбивые замыслы все не спешили воплощаться в жизнь. В нем лишь становилось меньше задора, а морщинок под глазами – все больше.

Автомобили продолжали нестись мимо двумя сияющими потоками, их огни зажигались и гасли, отдавая друг другу приказы, а внутри сидели люди, стремящиеся вскарабкаться на собственные вершины и побороть собственных чудовищ, и эти стремления, идущие поперек намерений Гэвина, отсекали ему путь к берегу – и к безопасности, ибо чувство безопасности возникает только при достижении цели.

Он был не тем человеком, которым хотел бы быть, которым, в глубине души, обещал себе стать. А юность позади.

Куда же ему лучше направиться? В своей квартире он сегодня будет чувствовать себя как в тюрьме, даже если выкурит косячок, чтобы немного раздвинуть пределы комнаты. Он хотел, он нуждался в том, чтобы сегодня кто-то был рядом. Просто для того, чтобы увидеть собственную красоту чужими глазами. Чтобы услышать о том, как гармонично он сложен, чтобы его напоили и накормили, чтобы ему льстили, пусть по-дурацки, путь это будет хоть родной брат Квазимодо, более богатый, более уродливый. Сегодня Гэвину нужна была толика внимания.

Клиента он снял с такой легкостью, что почти позабыл о неприятном эпизоде в фойе «Империала». Это был мужчина лет пятидесяти пяти, солидно прикинутый: ботинки от «Гуччи», да и пальто что надо. Короче – качественный тип.

Гэвин стоял у входа в крошечный кинотеатр и изучал расписание сеансов очередного фильма Трюффо, как вдруг заметил, что на него глазеют. Он обернулся и окинул незнакомца быстрым взглядом, чтобы убедиться, что тот действительно собирается его снять. Казалось, этот прямой взгляд окончательно обескуражил мужчину.