ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Единственный Кейт Литл Он сам не знал, зачем вернулся. Возможно, было какое-то предчувствие. Необходимость прикоснуться к родным пенатам накануне взлета к новым вершинам, к новой работе и новой жизни в Нью-Йорке. Первое после колледжа назначение, первый шаг в карьере, которая представлялась блистательной, полной захватывающих возможностей. Приступать к обязанностям предстояло в понедельник. Он уже перевез свои небогатые пожитки в новую квартиру в Челси. Все вопросы улажены. Но по неизвестной причине Коннор почувствовал нужду провести несколько дней на Кейпе. [1] Имеется в виду Кейп-Код, полуостров в северо-восточной части Соединенных Штатов, расположенный возле одноименного залива. — Здесь и далее прим, перев. Целыми днями дышать свежим океанским воздухом, а вечера проводить на веранде старого домика, который практически не изменился со времен его детства. Когда много лет назад умерла мать Коннора, отец сохранил дом таким, каким он был при ее жизни. Коннор часто сокрушался о том, что мама не дожила до того дня, когда он завершил образование. Она бы гордилась им. В отличие от отца она полагала, что он вправе распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. После ее смерти Коннор не часто навещал родной дом. Они с отцом не уживались, и так было всегда. Отсутствие Коннора редко вызывало вопросы. Здесь у него ничего не осталось, думал Коннор, подъезжая к владениям Сатерлендов. Ничего, кроме воспоминаний. Он и в самом деле не знал, чего ради приехал сюда на выходные. И из-за чего принял внезапное приглашение Чарлза Сатерленда на прием, устраиваемый нынешним вечером в главной усадьбе. Может быть, он согласился приехать просто из чувства признательности к Чарлзу, который во многих случаях бывал очень щедр к нему. Этот долг ему никогда не выплатить. Внушительный особняк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Насколько Коннору было известно, Чарлз Сатерленд не видел ничего особенно страшного в частых столкновениях мальчиков. Коннору даже казалось, что Чарлз рассчитывает на то, что Филипп извлечет из них кое-какие уроки.

Чтобы избежать отцовского гнева и запрета на встречи с Лорел, Коннор нередко уклонялся от вызовов Филиппа, и тогда Филипп торжествовал, доказывая, что Коннор якобы трусит. Коннор молчал ради того, чтобы не ссориться с отцом и сохранить отношения с Лорел.

Раздумья Коннора прервала тяжелая рука, которая внезапно легла на его плечо.

— Коннор, сынок! Очень приятно, что ты опять дома. — Коннор повернул голову и увидел приветливо улыбающегося Чарлза. — Нравится тебе у нас?

— Да, конечно. Прием у вас роскошный, — ответил Коннор.

— Знаешь, я-то предпочел бы устроить что-нибудь поскромнее, в Нью-Йорке. Свадьба пройдет именно там. Но для Лорел было важно приехать сюда и собрать здесь гостей. — Чарлз огляделся вокруг, и Коннор отметил, что в его голосе послышалась горькая нотка:

— Ты же понимаешь, ей не хватает матери. Нам всем ее не хватает.

— Это была редкая женщина, — заметил Коннор.

Чарлз кивнул, вполголоса поблагодарил Коннора и сделал глоток из бокала. Коннор отчетливо видел, что и по прошествии стольких лет Чарлзу тяжело говорить о покойной жене. Он не знал, что еще сказать, и решил не говорить ничего.

Возвращение домой пробудило множество воспоминаний, в том числе и о матери Лорел. Он как будто видел Мадлену Сатерленд; в его воображении она выходила из бального зала через стеклянную дверь, грациозно двигалась среди гостей, смеялась, улыбалась и глядела на своего мужа с тем особенным выражением, которое оповещало весь свет о том, что Чарлз Сатерленд является для нее средоточием вселенной. Она была милой, доброй, очаровательной женщиной, неизменно находила приветливое слово для Коннора и умела добиться того, что он чувствовал себя в усадьбе как дома. Мадлена Сатерленд была необыкновенно привязана к своим детям и особенно близка с Лорел. Очень печально, что она не дожила до замужества дочери.

— Этот дом, этот сад, наше побережье Мадлена любила больше всего на свете, — снова заговорил Чарлз. — И я понимаю, почему Лорел пожелала провести свой праздничный вечер здесь. Она чувствует, что мама как будто присутствует на торжестве. А я после ее смерти здесь практически не бывал. Он помолчал и опять отхлебнул вина. Не знаю, может, и к лучшему, что дом снова открылся для людей. Может быть, это поможет нам спокойнее относиться к прошлому, — добавил он, глядя Коннору в глаза.

— Да, так будет лучше, — согласился Коннор.

В глазах Чарлза заблестели слезы. Он все еще тосковал по жене, тосковал всем сердцем. Это была любовь, подумал Коннор. Неподвластная ни времени, ни разлуке. Даже окончательной разлуке.