Как и Света… как и он, Саша, если только верить доктору Поплавскому…
Один из амбалов замахнулся на Дрягина автоматом. И мытый во всех щелоках питерский лейтенант тотчас показал своему накачанному сопернику, что в бою важнее всего голова, а не пузырящиеся мускулы. Локоть Дрягина врезался амбалу в пах. Не давая ему опомниться, Валера толкнул переколотую гормонами обмякшую груду мускулов на второго охранника. Туши их грянулись об пол с достойным Гаргантюа грохотом.
– Мальчишки, – презрительно бросил Валера. – Держи, Санек.
Обалдевшему от этой крутости Саше лег в руки теплый, приятно тяжелый автомат.
– Нам надо поговорить с вашим шефом, ребята. – Дрягин небрежно отворил дверь. – Вы полежите тут пока, отдохните…
С точки зрения стратегии и тактики идти дальше, бросив за спиной даже не связанных охранников, было чистейшим бредом – но Валера, похоже, рассчитывал именно на такой эффект.
Третья приемная содержала в себе секретаршу совершенно немыслимой красоты и ухоженности. Ноги ее заставили бы сгрызть ногти от зависти саму Надю Ауэрман. Длиннющий перламутровый маникюр напрочь исключал всякий контакт с клавиатурой оргтехники. Спросите – для чего же здесь сидела такая фифа? Да-да, именно для того самого. Подавать кофе боссу. Дальнейшее додумайте сами. В меру своей испорченности.
Дверь в кабинет Виталия была открыта. Сам хозяин стоял на пороге. В тоске и тревоге, что называется. Он знал, кто пожаловал к нему в гости.
За спиной Саши и Валеры вскинулись было обезоруженные амбалы – Дрягин легко повел стволом в их сторону, и жлобов как ветром сдуло. Обладательница чудо-ног – посрамления Нади Ауэрман – позорно завизжала и на карачках поползла под стол, безжалостно раздирая тонкую лайкру.
Виталий стоял, скрестив руки на груди, и глядел в глаза Саше. Только ему. Ему одному.
– Что ты тут делаешь… Двоечник?
– Кт-то? – Это было настолько неожиданно – и в то же время подсознательно ожидаемо, что Саша растерялся на миг. Впрочем, от него ничего говорить и не требовалось. Дрягин слегка надавил на спусковой крючок, и Саша заметил, как по виску Виталия скатилась внезапная капелька пота.
Укатали сивку крутые горки…
Да, ты не тот Виталий-победитель, которым был в нашем родном Питере. Ты, здешний, куда пожиже… похлипче… и это понятно: ведь мир, в котором мы сейчас, – творение Светочки, а она – неосознанно, верно, – сопротивлялась любой власти над собой. Вот и подрезала она тебе крылышки-то, голубь мой сизокрылый…
– Извини, обознался, – вдруг с явным облегчением вздохнул Виталий. Это казалось странным. Человек, стоящий под дулом автомата, вдруг необъяснимо успокаивается, объяснив себе, что явившийся к нему вооруженный тип – не есть некий «Двоечник».






