ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Посредник Полина Каминская Авторы предупреждают, что все события, персонажи, учреждения и организации, фигурирующие в данной книге, являются вымышленными. Всякие совпадения с реально существующими лицами и прочим являются абсолютно случайными. Осенний Питер тонул в дождях. Нудные, мелкие и моросящие, они вот уже который день не прекращались ни на минуту. Игорь терпеть не мог осени. «Тоска, неизбывная тоска, которую не разгонишь ничем – ни картами, ни вином, ни женщинами», – вспомнил он какую-то подвернувшуюся цитату, грустно глядя в окно лаборатории. Даже работать не хочется. Вот ни на полстолечка. Несмотря на возможные результаты. А результаты, доложу я вам, потянут на Нобелевку, не меньше. Да что там Нобелевка! Золотой памятник в полный рост при жизни… Правда, где тогда взять денег на круглосуточную охрану… «Эх, братец, – укорил он себя, – зажрался ты, похоже. Хорошо завлаб не придирается по пустякам, мол, чего ты в разгар рабочего дня бездельничаешь, „мысленные эксперименты“ ставишь. Хотя… То, что ничего тебя не радует и к аппарату подходить тошно, это нормально. Естественная реакция после полугода каторжного труда, когда, забыв о том, что ты вообще-то врач, а не слесарь-электрик, вовсю лудил, паял, потрошил какие-то древние, пылью веков покрытые осциллографы, помнившие, наверное, еще дедушку Попова, создателя радио, не менее древние усилители и тому подобный хлам, который и электроникой-то назвать было стыдно». В соседних лабораториях с радостно-нехорошим энтузиазмом разгребали руины забытых временем приборов, где наличествовала хотя бы самая простая электронная схема. В дело шло все. Получившийся монстр больше всего походил на машину сумасшедшего ученого из какого-то старого фильма ужасов. Но Игорь был убежден, что прибор живой. Он то урчал, как сытый кот, то выл,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как и Света… как и он, Саша, если только верить доктору Поплавскому…

Один из амбалов замахнулся на Дрягина автоматом. И мытый во всех щелоках питерский лейтенант тотчас показал своему накачанному сопернику, что в бою важнее всего голова, а не пузырящиеся мускулы. Локоть Дрягина врезался амбалу в пах. Не давая ему опомниться, Валера толкнул переколотую гормонами обмякшую груду мускулов на второго охранника. Туши их грянулись об пол с достойным Гаргантюа грохотом.

– Мальчишки, – презрительно бросил Валера. – Держи, Санек.

Обалдевшему от этой крутости Саше лег в руки теплый, приятно тяжелый автомат.

– Нам надо поговорить с вашим шефом, ребята. – Дрягин небрежно отворил дверь. – Вы полежите тут пока, отдохните…

С точки зрения стратегии и тактики идти дальше, бросив за спиной даже не связанных охранников, было чистейшим бредом – но Валера, похоже, рассчитывал именно на такой эффект.

Третья приемная содержала в себе секретаршу совершенно немыслимой красоты и ухоженности. Ноги ее заставили бы сгрызть ногти от зависти саму Надю Ауэрман. Длиннющий перламутровый маникюр напрочь исключал всякий контакт с клавиатурой оргтехники. Спросите – для чего же здесь сидела такая фифа? Да-да, именно для того самого. Подавать кофе боссу. Дальнейшее додумайте сами. В меру своей испорченности.

Дверь в кабинет Виталия была открыта. Сам хозяин стоял на пороге. В тоске и тревоге, что называется. Он знал, кто пожаловал к нему в гости.

За спиной Саши и Валеры вскинулись было обезоруженные амбалы – Дрягин легко повел стволом в их сторону, и жлобов как ветром сдуло. Обладательница чудо-ног – посрамления Нади Ауэрман – позорно завизжала и на карачках поползла под стол, безжалостно раздирая тонкую лайкру.

Виталий стоял, скрестив руки на груди, и глядел в глаза Саше. Только ему. Ему одному.

– Что ты тут делаешь… Двоечник?

– Кт-то? – Это было настолько неожиданно – и в то же время подсознательно ожидаемо, что Саша растерялся на миг. Впрочем, от него ничего говорить и не требовалось. Дрягин слегка надавил на спусковой крючок, и Саша заметил, как по виску Виталия скатилась внезапная капелька пота.

Укатали сивку крутые горки…

Да, ты не тот Виталий-победитель, которым был в нашем родном Питере. Ты, здешний, куда пожиже… похлипче… и это понятно: ведь мир, в котором мы сейчас, – творение Светочки, а она – неосознанно, верно, – сопротивлялась любой власти над собой. Вот и подрезала она тебе крылышки-то, голубь мой сизокрылый…

– Извини, обознался, – вдруг с явным облегчением вздохнул Виталий. Это казалось странным. Человек, стоящий под дулом автомата, вдруг необъяснимо успокаивается, объяснив себе, что явившийся к нему вооруженный тип – не есть некий «Двоечник».