Кто-то из амбалов Виталия оказался то ли излишне храбр, то ли излишне самоуверен. Во всяком случае, он оказался настолько глуп, что прыгнул на Валеру сзади.
Автомат коротко огрызнулся. Что-то завопил карлик Алексей Иванович – похоже, удерживая Виталия. Но было уже поздно. Ствол дрягинского «АКМС» описал полукруг, и упругая свинцовая струя прошила сперва Антонова, а затем и карлика.
И тут оказалось, что слова о неуязвимости были всего-навсего блефом. Во всяком случае, та телесная оболочка, в которой посланец Неведомых явился к Саше и Дрягину, противостояла пулям так же плохо, как и обычный человек.
– Так хорошо притворяться может только труп, – заметил Валера, склонившись над карликом. – Уходим, – спокойно закончил Дрягин, бросая автомат.
Юрия мучили кошмары. Вернувшись от доктора Игоря, он против обыкновения не стал приставать к Илоне, а, сославшись на усталость, прилег.
Ему снилось нечто жуткое. Он бежал, по пятам преследуемый каким-то двухголовым монстром, одна из голов которого отчего-то имела лицо шефа, а вторая – того самого маловразумительного «ассистента». Юрий спасался, бежал, продираясь сквозь какие-то джунгли, проваливался в ловушки, застревал в волчьих ямах, а топот монстра раздавался все ближе и ближе…
Несколько раз на цыпочках заходила Илона, но, не дерзнув потревожить, так же тихо уходила.
Юрий проспал весь вечер и всю ночь – не раздеваясь, на диване в гостиной. Наутро он проснулся с сильнейшей головной болью и полным неведением насчет того, за каким хреном его вчера понесло в эту самую «Фуксию». Дурит шеф, ох дурит… Во всем остальном – железная хватка, а вот с этой конторой – как околдовали его. Ох. Юрий вспомнил. Он прощается с доктором Игорем, выходит… идет в коридор… и слышит прощальную фразу Поплавского: «Да, да, пожалуйста, Юрий Петрович, тридцать две тысячи пятьсот рублей в кассу за кабинет психологической разгрузки…» На кой черт ему, Юрию, эта самая «разгрузка»? Пивка выпить – вот и весь сказ.
Света повернула ключ в замочной скважине. Гардена, бежняжку, так и не выпустили – воет, надрывается, запертый. Чем-то наш славный повелитель нас, бунтарей, встретит? Либо ледяным презрением обольет, либо… сделает вид, что ничего не случилось. Потому как сильно гневались батюшка-барин.
А оказывается, они и не гневались вовсе! Цветами встречают. Розами. Длиннющими-и!.. Метра полтора каждая. И, похоже, недавно срезаны. Вот только… что у него с лицом?
Под глазами у Виталия залегли широкие синюшные круги. Словно пил неделю. Светочка не удержалась – осторожно втянула ноздрями воздух. Нет, спиртным совершенно не пахнет.
– Как сходила, Сиропчик?
– Спасибо, так, прошвырнулась немного…
– Мне уехать надо. Останешься за командира.






