– И выставить посты на въезде в город, – добавил капитан. – Хотя, конечно, с постами мы уже опоздали.
Он в сердцах сплюнул. О какой оперативной работе можно было говорить, когда половина дорог в районе были грунтовыми! Дождь пройдет – и элементарная задача становилась невыполнимой. Двадцать первый век наступил, а самым надежным видом транспорта в этих убогих деревнях по-прежнему оставался гужевой.
– Поехали! – сказал он, подписав схему ДТП, и первым направился к серой милицейской машине, севшей в грязь по самое днище.
Петух хлопал крыльями и горланил изо всех сил, но никто из его сородичей не откликался, во всяком случае не было слышно. Вскочил на жердь, вытянул шею и крикнул еще раз. Потом склонил голову набок, прислушиваясь, и его покрытый боевыми шрамами гребешок свесился, словно клоунский колпак. Деревенская улица была наполнена мычанием коров и звонкими щелчками хлыста. По улице гнали стадо, и над дорогой, уже начавшей подсыхать, поднималась пыль.
А в саду Шурика было свежо и чисто. Смоченные росой яблоки источали острый аромат. Картофельные грядки расцвели фиолетовыми цветками. Лучи солнца пробивались через листву, разливались желтыми пятнами по веткам, стволам, тропинке, путались в паутине под навесом сеновала и играли на закрытых веках Воронцова.
Даша держала яблоко за черенок и медленно водила им по его губам. Воронцов делал вид, что спит, но губы его предательски растягивались в улыбке. Наконец он попытался впиться зубами в яблоко. Даша взвизгнула, отдернула руку, но Воронцов схватил ее за плечи, опрокинул на спину и тотчас оказался над ней. Он начал рычать и тыкаться губами в ее грудь и живот. Даша смеялась, пищала от страха и щекотки и крутила ногами «велосипед». Наконец она зацепила свисающую с полки «сбрую», кобура немедленно свалилась, и пистолет стукнулся рукояткой о темечко Воронцова.
– Я люблю тебя, – прошептала Даша, глядя на сморщенное от боли лицо Воронцова. – Я тебя люблю… Тебя я люблю… Люблю тебя я… Ой! А у тебя гусеница на плече!
Воронцов взревел, подпрыгнул и принялся хлопать себя по плечам. Даша зашлась в смехе:
– Я пошутила!
– Ах, пошутила?! Тогда берегись!
Он стиснул девушку в объятиях, и она притихла. Через несколько минут полной тишины она отвернула лицо, глубоко вздохнула и сказала:
– Мне воздуха не хватает.
– А ты дыши через нос, – посоветовал Воронцов. Он вытащил из кобуры «макаров», отсоединил обойму, посмотрел на ряд золотистых патронов и снова загнал обойму в рукоятку.
– В тебя когда-нибудь стреляли? – спросила Даша, завороженно глядя на пистолет.
– А как же, – ответил Воронцов и, вытянув руку с «макаровым» в сторону старой груши, прищурил глаз.
– Страшно?
– Сначала не очень, – ответил Воронцов, пряча оружие в кобуру.






