ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пустой Андрей Дышев Даша вымокла с головы до ног. От дождя она кое-как еще могла спрятаться под черным сморщенным зонтиком, но вот от безжалостных брызг, которые швыряли во все стороны проезжающие мимо машины, спасения не было. Легковушки она пропускала, отступая на раскисшую обочину и безуспешно уклоняясь от веерных фонтанов. Разденься она догола и встань посреди дороги – все равно не остановятся. Водители личных авто стали слишком осторожными и боязливыми. Даша не сводила взгляда с поворота, откуда вылетали машины, и беспрестанно вытирала мокрым платком глаза. От туши на ресницах остались одни воспоминания, и лицо у Даши стало бледным и невыразительным, словно заплаканным. Да еще эти проклятые веснушки вдруг расцвели, как весенние одуванчики на поляне! Шлепая промокшими босоножками по лужам, Даша чувствовала, что начинает замерзать. По коже расползался противный озноб, подбородок мелко дрожал, и Даша пела себе под нос: «Ды-ды-ды-ды…» Для полного счастья Даше нужно было совсем немного. Как кошке – тепло да сытость. Отпуск только начался, все самое интересное ждало ее впереди. Но о будущем она не думала и тем более не боялась его. А чего его бояться, если Даша прекрасно знала, что будет завтра. А завтра будет знать, что будет послезавтра, и эти дни будут похожи друг на друга как две капли воды: шоссе, машины, теплые уютные кабины, пахнущие потом и бензином дальнобойщики. И наконец море – ее цель и мечта. Она едва успела отскочить на обочину. Огромный, горячий и задымленный фургон с грохотом промчался мимо нее, обдав запахом горелой солярки. Из-под колес выплеснулся фонтан воды. – Козел!! – крикнула Даша, грозя кулаком вслед удаляющемуся «КамАЗу». Она скинула с плеча лямку, чтобы посмотреть, насколько рюкзачок пострадал от воды и песка, но в этот момент фургон резко, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Боже мой, боже мой… Никто его не убивал! Зашел в холодную воду… внезапная остановка сердца… Мгновенная смерть…

Воронцов выхватил из руки участкового слипшуюся от воды бумажку, развернул ее и пробежал глазами по строчкам.

– Ну? – прошептал участковый, глядя на Воронцова плывущим взглядом. – Как ты теперь выкручиваться будешь? А?

– Этого не может быть, – сказал побледневший Воронцов. – Ошибка. Нужно провести повторную экспертизу…

– Ошибка?! – загремел голосом участковый. – Это ты – одна сплошная ошибка! Зачем ты сюда приехал, кат!

– Не твое собачье дело, – парировал Воронцов, швыряя в печь бумажный комок.

– Нет, мое! Мое! – закричал участковый и схватил Воронцова за лацканы пиджака. – За что ты людей невинных мучил?! Зачем девчонку под замок посадил?

Воронцов оттолкнул участкового от себя. Тот, не удержавшись на ногах, упал на пол.

– Я выполнял свой служебный долг, – сказал Воронцов, но голос подвел его, сломался. Воронцов замотал головой, толкнул ногой дверь и вышел в дождь.

У покосившейся двери сарая он долго возился с замком, наконец снял его, кинул под ноги. Скрипнули петли. Запахло прелой соломой.

– Даша! – позвал Воронцов, глядя в темноту.

Девушка беззвучно подошла к двери. Глаза ее подпухли от слез. Волосы разметались, словно мысли и чувства Воронцова.

– Даша, зачем ты сказала мне неправду? – произнес Воронцов. – Водителя, оказывается, никто не убивал. Он сам умер…

Он попытался обнять девушку. Она оттолкнула его, вышла во двор, раскисший, мокрый, окруженный буйным притихшим садом. И оттуда, не обходя луж, побежала по тропинке на луг. Воронцов крикнул ей вслед. Даша не остановилась и не обернулась.

Дождь почти закончился, и над травой поднимался пар. Вытянув красные ноги и распрямив белые, с черной полосой крылья, высоко в небе парил аист. Лошади щипали мокрую сочную траву.

Даша выбилась из сил и перешла на шаг. Воронцов, в мокром, потерявшем форму пиджаке, догнал ее, попытался схватить за руку.

– Да подожди же ты, истеричка!

– Не трогай меня!!

– Я не мальчишка, чтобы бегать за тобой!

– А я не прошу…

– Ну, все, Даша, все! Прости меня! Все в прошлом. Забыли!

Она не останавливалась. Подошла к «КамАЗу», подняла брезентовый полог, заглянула в кузов, потом в кабину. – Леша! – позвала она.

Воронцов, кусая губы, следил за ней. Он замерз и смертельно устал. Лицо его было бледным, нос покраснел, и на его кончике дрожала мутная капелька. Он поднял тяжелый, пропитанный влагой воротник пиджака, сунул руки в карманы.

– Хочешь скажу, откуда все ваши беды? – спросил он, следуя за Дашей.

Девушка шла вдоль берега, глядя под ноги. Остановилась у куста колючки, наклонилась и подняла с травы мокрый платок с бурыми разводами. Розовые зайцы, вышитые на нем, стали красными от крови.