Точно, пора!
Варка взглянул на Илку, одними губами прошептал «давай!» и выхватил из кармана пригоршню смятых листьев розмарина. Илка неторопливо кивнул, провел по лицу рукой, из которой тоже торчали узкие листья, и вдруг резко, без замаха швырнул вперёд круглый глиняный горшок. Илка всегда был метким. Горшок врезался точно в середину учительской кафедры и с треском развалился на части. Пустотелая кафедра отозвалась гулким грохотом.
Фамка охнула, вскочила с места и бросилась к двери, на ходу растирая в ладонях подаренную Варкой веточку. В горшке оказалось вовсе не розовое желе. Из распавшихся осколков вывалились сено, труха, серые полоски сухих вощинок. Весь этот сор шевелился как живой. Из-под обломков раздавленных гнёзд шустро выползали шершни. Крупные, рыжие, мохнатые. Раздутые брюшки в жирных чёрных полосах ходили ходуном, то втягивая, то выставляя длинные хвостовые жала. Запахло перекисшим мёдом.
Варка удовлетворённо хмыкнул. Выходит, не зря он полночи проползал по ненадёжным развалинам Вороньей башни с фонарём в зубах и с горшком на шее. Хорошие шершни попались, злобные. Один за другим они взлетали, усаживались на кафедре, с лёгким щелчком плюхались на стол, устремлялись к окнам или принимались деловито кружить по зале, выбирая первую жертву. Зала наполнилась угрожающим жужжанием.
Те, кто был заранее предупреждён: компания Илки, два-три приятеля Варки, Ланка и прочие курицы ринулись к выходу, второпях натираясь розмарином, Витус и его дуботолки, которых мстительный Илка решил не предупреждать, рванули вслед за ними, роняя стулья и расшвыривая попавшиеся на пути торбы. Руки они спрятали в рукава, куртки натянули на головы, но зала была большой, и Варка понадеялся, что Витуса с Андресом укусят хотя бы раз или два.
Основной заряд, как и было задумано, достался Крысе. Крыса, привлечённый грохотом, отвернулся от окна, шагнул вперёд и оказался в самой середине облака донельзя обозлённых насекомых. Пара месяцев в королевской лечебнице – не меньше. А может, и все три.
Варка понял, что пора сматываться. Розмарин – это хорошо, но шершни есть шершни. Он бросился к дверям вслед за остальными и неожиданно поймал взгляд Фамки. Прижавшись спиной к притолоке и вытаращив глаза, она уставилась на что-то за его спиной. Варка оглянулся на бегу и, споткнувшись, сел прямо на пол.
Что делает человек, когда на него набрасываются разъярённые шершни? Правильно, бежит, отмахивается и орет.
Крыса стоял совершенно неподвижно. Спина прямая, лицо сонное, длинные руки вытянуты вперёд и сложены ковшиком, будто ему захотелось набрать воды. Но вместо воды в это странное вместилище, составленное из плотно сомкнутых худых пальцев, стекались шершни. Умиротворённо гудя, они слетались со всего зала.






