ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крылья Мария Герус Иллюстратор Максим Юрьевич Селиванов Иллюстратор Константин Валерьевич Герус Иллюстратор Татьяна Константиновна Герус Редактор Анна Николаевна Ноздрачева © Мария Валентиновна Герус, 2017 © Максим Юрьевич Селиванов, иллюстрации, 2017 © Константин Валерьевич Герус, иллюстрации, 2017 © Татьяна Константиновна Герус, иллюстрации, 2017 ISBN 978-5-4483-9156-9 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero О тёмных магах и некромагах, о благородных вампирах и добрых оборотнях, о кровавых разборках и белых пушистых орках, о монстрах-переростках и избранных подростках в этой книге рассказано не будет. Непродвинутый, глубоко несовременный автор не разделяет модного мнения, что зло – это такое сложное, неоднозначное добро, и серьёзно убеждён, что умение лечить и учить гораздо важнее умения проклинать, убивать и калечить. Книга все ещё у вас в руках? Быстренько положите её на место и вернитесь к своему компьютеру. Или попробуйте открыть и узнать что-нибудь о свойствах крыльев и о загадочных крайнах, которых на самом деле, конечно же, не существует. Его прозвали Королём крыс. Или просто Крысой. Хотя на крысу он совсем не похож. Долговязый, тощий, прямой, как столб. При такой худобе одежда должна болтаться как на вешалке, но куртка, серая не то от пыли, не то от перхоти, и бриджи, заправленные в узкие остроносые сапоги, сидят на нём плотно, как вторая кожа. Казённую алую мантию он просто набрасывает на плечи, и каждому ясно, какое всё это старое, засаленное и потёртое. Есть у него под курткой рубашка или нет? Должно быть, нет. Волосы гладко зачёсаны назад и завязаны туго-натуго, аж кожа на лбу натянута. Хотя чему там натягиваться, он и так похож на череп, дальше некуда. Вместо щёк – ямы, глаз не видно под тяжёлыми веками, подбородок выпирает, скулы торчат.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оказалось, что на дворе уже глубокая осень, и ночь эта – из глухих осенних ночей, чёрных ночей предзимья. Очень быстро босые ноги стали неметь и терять чувствительность.

Варка попытался пошевелить пальцами и, утратив шаткое равновесие, немедленно поехал вниз, немилосердно расцарапав спину. Вновь закрепиться удалось только до боли напрягая мышцы, которым и так уже здорово досталось. Испугаться он, конечно, испугался, но головы не потерял. Кое-как размяв костенеющие руки, принялся выбирать страховку. План был простой: захлестнуть петлю за верхний лепесток и спокойно ползти наверх по верёвке.

Стараясь не выпасть из лепестка, с которым почти сроднился, Варка раскрутил сложенную вдвое верёвку, размахнулся, прикидывая направление, так как по-прежнему ничего не видел… и в этот миг плечи пронзила дикая боль. Его оторвало от стены, как сухой листок. Болтаясь в тёмной пустоте, он заорал, но не от страха, а от боли, которая продолжала терзать предплечья.

Не задумываясь, Варка поступил как в уличной драке, принялся лягаться, целя неведомому противнику по колену или по голени. Кажется, попал, потому что голая пятка врезалась в нечто твёрдое, над ухом раздалось короткое ругательство, и Варку швырнуло вниз.

Каким-то чудом он не только попал на балкон, но и влетел головой вперёд прямо в широкую балконную дверь, по пути сбив с ног Илку, Петку и прочих сочувствующих, которые для надёжности травили верёвку все вместе. Так что упал он на мягкое и почти не ушибся, хотя плечи по-прежнему ломило.

Раздался скрип, в противоположной стене обозначилась светлая арка двери. В дверь просунулся охранник с масляной лампой, привлечённый грохотом и приглушёнными воплями.

– В чём дело? – рявкнул он.

– Опять мальчишки подрались, – ясным голосом ответила из темноты Жданка, – уймите их, дяденька, а то они спать мешают.

Глянув на кучу малу на полу у балкона, охранник сплюнул и захлопнул дверь.

– Я же говорил, сорвёшься, – пропыхтел Илка откуда-то снизу. – Ну-ка, быстро, слезли все с меня.

– А ещё выламывался, козёл, – мрачно поддержал Андрес.

– Варочка, ты где? Ты не ушибся? – жалобно спросила Ланка.

– Он не ушибся, – сдавленно просипел Петка, – это мы ушиблись. А он, котяра, всегда на четыре лапы падает.

– Верёвка цела? – деловито поинтересовалась Фамка.

Варка, хорошо понимая важность вопроса, сполз с помятых одноклассников, с трудом разогнулся, сел и потянул за всё ещё привязанную к поясу верёвку. Тянуть пришлось не слишком долго.

Всё остальное удалось обнаружить только утром. Оказалось, что верёвка порвалась в трёх местах. Узлы выдержали, но древнее тряпье с годами явно не стало крепче. Ненадёжная вышла верёвочка, гнилая. Никуда бы они по ней не залезли.