«Я не давал Ходжаняну прямых указаний решить проблему столь радикальным образом, – бушевал во время очередной «прогулки» с Жучинским академик Ардашкин. – Может, это все-таки ты его надоумил пострелять девчонок?» – «Толя, за кого ты меня принимаешь? Я же не мокрушник какой-нибудь, – укоризненно отвечал Жучинский. – Просто он перестарался. Ты запугал его, Толя…»
На беду, как уже было сказано, аккурат перед этим по Москве прокатилась волна убийств азиатских девушек. Журналисты подняли вой в газетах и на телевидении: в столице, мол, начался геноцид в отношении мусульман! Западная пресса мгновенно подключилась к этому информационному психозу: серийные убийства по национальному признаку – это вкусно, очень вкусно. Особенно в период наметившегося распада СССР. Генпрокуратура, осуществлявшая контроль за следствием, предписала местным органам правопорядка сообщать в МУР и прокуратуру Москвы об аналогичных убийствах «ночных бабочек», чтобы объединить подобные факты в одно дело. И, естественно, когда в области обнаружили два свежих трупа, а местная милиция установила, что потерпевшие были девицами «нетяжелого поведения», следственно-оперативная бригада появилась в опасной близости к секретному НИИ Минобороны.
Читать дальше
Первое, что предложил Ардашкину Жучинский, – срочно ликвидировать Ходжаняна, как выразился Альберт Васильевич: «От греха». «Ты же недавно убеждал меня, что ты не этот, как его… не мокрушник, – с иронией ответствовал директор. – К тому же мне казалось, что вы с Рубеном Григорьевичем – друзья. Да ладно, не оправдывайся, что, дескать, ради общего дела можно и другом пожертвовать. Ходжанян, сукин сын, человек для нас очень нужный. Как там говорил великий Ленин? Иной мерзавец именно тем и полезен нам, что он мерзавец. Это, брат, марксизм, наука, против нее не попрешь. Значит так. Убирать его пока не будем. К тому же на территорию института даже следователь прокуратуры попасть не сможет».
Однако все получилось иначе, а точнее – совсем наоборот. На трех подружек погибших девушек, выезжавших с ними по вызову Ходжаняна, Ванников и Басов вышли сразу, в первый же день. Но насмерть перепуганные девчонки отказывались сообщить хоть что-нибудь вразумительное, несмотря ни на какое давление и угрозы со стороны Ванникова. А уж он грозить умел, да еще как! Особенно тем, кто был уязвим перед лицом закона.
Максим Басов предпочитал иные методы сыска. И в тот же вечер в местном одиозном баре, затерявшись среди пьяных посетителей, он узнал все, что нужно: и про таинственный комплекс где-то посреди лесного массива, и про генералов с маршалами… «Ольгу и Юльку за длинный язык грохнули», – услышал Басов разговор двух шлюшек.






