ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Марк Аврелий Михаил Ишков ©Ишков М.Н., 2012 ©ООО «Издательский дом «Вече», 2012 ©ООО «Издательство «Вече», 2012 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) Как всякий в меру необразованный человек, я слышал о знаменитом самодержце, касательно знаком с его биографией. Он правил крепкой рукой, дни предназначал трудам, ночи размышлениям. Воевал и большей частью побеждал, строил, терпел, преодолевал, мирился, нередко горевал – семеро из тринадцати его детей умерли в раннем возрасте, – страдал о скончавшейся жене, о которой в Риме говорили, что не счесть гладиаторов и матросов, побывавших в ее спальне. С тоской и ожиданием самого худшего император всматривался в своего старшего сына, наследника престола Коммода. Порой говаривал, что Калигула, Нерон, Домициан – цветочки. Когда Коммод придет к власти, поспеют ягодки… Все как у людей. На старости лет мучился от бессонницы, досаждала язва желудка, но, говорят, умер от чумы. Когда хотелось потрапезничать с друзьями, порассуждать о царстве логоса или всемирного разума, о вечном одухотворяющем дыхании, связующем мир; о счастье, которое не может являться целью, но образом жизни – неподъемным тяглом наваливались государственные дела. К тому же друзья чаще всего оставались в Риме, а он по большей части находился на границе, стараясь остановить год от года набиравшие силу нашествия варваров. Бывало, наткнувшись на корешок, я брал с полки тонкую, широкого формата книгу, вышедшую в серии «Литературные памятники», пере

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда и родилось недоумение – о чем может размышлять римский император, тем более «наедине с собой»? Отчего императору не спится, что ищет он в мудрости греческих старцев? Зачем, на ночь глядя, читает Зенона, Хрисиппа, Эпиктета? Или Диогена Синопского

[2]

Примечания обозначенные цифрами, помещены в Дополнительном словаре, в конце романа. Там же приведена хронологическая таблица основных дат жизни Марка Аврелия.

{1}

1 Зенон из Кития (336–264 гг. до н. э.) – древнегреческий философ, основоположник учения стоиков. Хрисипп из Сол (III в. до н. э.) – один из ведущих философов стоического направления, руководитель школы в 232–204 гг. до н. э. Именно в формах, выработанных Хрисиппом, стоицизм во II в. до н. э. проникает в Рим. Эпиктет (конец I – начало II в. н. э.) – раб, а затем вольноотпущенник. По мнению стоиков Эпиктет ближе других подошел к тому состоянию, которое можно назвать мудростью. Письменных работ не оставил. После смерти Эпиктета римский автор Арриан собрал его высказывания, составившие свод нравственно-этических правил, которым необходимо следовать, чтобы прожить жизнь «в соответствии с природой». Диоген из Синопы (ум. в 323 г. до н. э.) – знаменитый древнегреческий киник, философ на все времена, идеал для стоиков. Он говорил, что люди соревнуются, кто кого столкнет пинком в канаву, но никто не соревнуется в искусстве быть добрым. На вопрос, как отомстить врагу, Диоген отвечал: стать достойным.

, который из любви к людям не считал зазорным прилюдно помочиться на площади или там же облегчить желудок?

Что привлекало Марка в нравоучениях Сократа и Сенеки? И насколько прав такой разумный и образованный человек, как Эрнест Ренан, когда спустя почти две тысячи лет после смерти Марка с нескрываемой горечью написал следующие строки: «Все мы, сколько нас ни есть, все мы носим в сердце траур по Марку, как если бы он умер только вчера. С ним властвовала философия. Благодаря ему мир хотя бы минуту находился под управлением лучшего и величайшего человека своего времени. Важно, что этот опыт был сделан. Повторится ли он еще раз? Будет ли новейшая философия властвовать в свой черед, как властвовала философия античная? Будет ли у нее свой Марк Аврелий?»

Читать дальше

Я усомнился – не слишком ли? Теперь, окончив роман, беру на себя смелость утверждать – это еще слабо сказано! Ренан много не договорил, но и того, что теперь известно об этом удивительном человеке, вполне достаточно, чтобы воспламенить наши сердца.

Хотелось бы добавить, что предлагаемую книгу вряд ли можно назвать жизнеописанием в точном смысле слова – это скорее сколок времени, попытка познакомить читателя не только с «философом на троне», но и с окружавшими его людьми, чьи судьбы протянулись далее 17 марта 180 года – дня, когда скончался Марк Аврелий.