И не удивительно, между ними было очень мало общего, разве что храмы и пара тройка старинных зданий. Миновав площадь Ленина, где рабочие не славянской наружности лениво клали плитку в двух скверах, окаймляющих площадь, мы двинулись дальше, в сторону Заборья, и, пройдя больницу, гортеатр, жалкую пародию на парк, не доходя музея, свернули влево, забираясь вглубь частного сектора.
Я решил вставить свои две копейки в женский диалог и поинтересовался, хотя прекрасно знал ответ, ещё по прошлой жизни:
– Почему этот район города называется Заборье?
Ответ Милены меня признаться обескуражил:
– Так ведь тут частный сектор сплошной, и заборы высоченные, под два метра. Вот все сидят за своими заборами, поэтому район так и назвали – Заборье, – без тени сомнения ответствовала она.
Ну да, про бор, который был между деревней и кремлём, стоящий на Соборной горе, уже мало кто помнит. Это в моё время его восстановили в виде красивого парка. Умник аж восхитился, как ловко произошла подмена понятий. За спорами об этом социальном феномене мы незаметно добрались до цели нашего путешествия.
Дом стоял, утопая в зелени, видно было, что природа, как подросток, оставленный без присмотра, старалась оттянуться по полной. В когда-то ухоженном палисаднике хозяйничала крапива. Малина тоже претендовала на эту полоску земли, зажатую между забором и тротуаром. И первые её отряды просочились через забор, отвоёвывая плацдарм для дальнейшего наступления. Поэтому островок цветущих цветов, в которых Умник опознал наперстянку, казался чудом из чудес.
– Какой клёвый колокольчик, – произнесла Милка, – Дима, сорви мне эту красоту.
– А сама никак?
– Там же такая крапива…Димыч, будь мужчиной, – захныкала Милена, начиная давить на жалость.
– Зачем цветок рвать? Он очень быстро завянет. Тем более я не хочу становиться участником преступления.
– Не подозревала, что ты "зелёный", может ещё и виган? – поддав яду в голос, поинтересовалась кузина. Аня молча слушала нашу перепалку, улыбаясь одними глазами.
– Причём тут экология? – возмутился я, – Просто, если ты кого отравишь и отправишь на тот свет, я не хочу проходить по делу в качестве соучастника.
– Это как?
– Просто. Ты разве не знаешь, что наперстянка, а именно её ты просишь срезать, очень ядовитая?
– Правда? – хлопая ресницами, уточнила у Ани Милена.
– Не знаю, сейчас уточню, ответила та.
– O" кей, Google. Наперстянка.
– Так дверь заперта. Как войти? – спросил я Аню.
– Находчивость, умение и логика! – ответила она, улыбаясь чему-то своему.
– У тебя есть ключ?
– Именно! – сказала она, протягивая мне связку из двух массивных ключей, в которых чувствовалась основательность, не свойственная современным вещам.






