ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Передышка Олег Север Вы никогда не задумывались над тем, что пробуждение похоже на смерть, только наоборот – шиворот-навыворот. Всю мою сознательную жизнь меня занимал этот процесс перехода от состояния неосознания к состоянию осознания себя. Однако до сих пор, даже имея в своём распоряжении инструменты и возможности, недоступные для большинства смертных, Я не смог не только его познать, но даже уловить сам момент перехода. Вот ты закрыл глаза и пред тобой, в режиме курьерского поезда, промелькнули все важные события прошедшего дня. И в очередной раз ты убеждаешься, что до совершенства тебе далеко. Затем незаметно ты засыпаешь и оправляешься в свободное парение в "Мире Дрём", от которого у тебя утром не остаётся ни воспоминаний, ни эмоций. Лишь иногда мы помним жалкое их отражение в виде снов, которые при свете дня быстро увядают, словно сорванные цветы, оставленные без воды. Обычно из "Мира Грёз" нас выдёргивает настырный звонок будильника или другой посторонний шум. Даже если ты просыпаешься сам, без посторонней помощи, это совсем не значит, что такого воздействия не было, просто наше сознание не успело на него отреагировать. И вот ты, словно рыба, выкинутая на берег, лежишь в своей постели и пытаешься настроиться на этот грубый, приземлённый мир. И чтобы не расстраиваться лишний раз, усилием воли выдёргиваешь себя из Великого Забытья и отправляешься покорять новый день, предвкушая новую ночь. На этот раз, возможно ради разнообразия, моё пробуждение ничего общего с вышеописанным стандартным пробуждением не имело. Скорей оно было похоже на пловца, который на последнем издыхании вынырнул из морских глубин на поверхность воды, к воздуху, и жадно, почти на разрыв лёгких, пьёт его. Мне не удалось распознать причины моего пробуждения. В комнате царила тишина, за стеной, шу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И не удивительно, между ними было очень мало общего, разве что храмы и пара тройка старинных зданий. Миновав площадь Ленина, где рабочие не славянской наружности лениво клали плитку в двух скверах, окаймляющих площадь, мы двинулись дальше, в сторону Заборья, и, пройдя больницу, гортеатр, жалкую пародию на парк, не доходя музея, свернули влево, забираясь вглубь частного сектора.

Я решил вставить свои две копейки в женский диалог и поинтересовался, хотя прекрасно знал ответ, ещё по прошлой жизни:

– Почему этот район города называется Заборье?

Ответ Милены меня признаться обескуражил:

– Так ведь тут частный сектор сплошной, и заборы высоченные, под два метра. Вот все сидят за своими заборами, поэтому район так и назвали – Заборье, – без тени сомнения ответствовала она.

Ну да, про бор, который был между деревней и кремлём, стоящий на Соборной горе, уже мало кто помнит. Это в моё время его восстановили в виде красивого парка. Умник аж восхитился, как ловко произошла подмена понятий. За спорами об этом социальном феномене мы незаметно добрались до цели нашего путешествия.

Дом стоял, утопая в зелени, видно было, что природа, как подросток, оставленный без присмотра, старалась оттянуться по полной. В когда-то ухоженном палисаднике хозяйничала крапива. Малина тоже претендовала на эту полоску земли, зажатую между забором и тротуаром. И первые её отряды просочились через забор, отвоёвывая плацдарм для дальнейшего наступления. Поэтому островок цветущих цветов, в которых Умник опознал наперстянку, казался чудом из чудес.

– Какой клёвый колокольчик, – произнесла Милка, – Дима, сорви мне эту красоту.

– А сама никак?

– Там же такая крапива…Димыч, будь мужчиной, – захныкала Милена, начиная давить на жалость.

– Зачем цветок рвать? Он очень быстро завянет. Тем более я не хочу становиться участником преступления.

– Не подозревала, что ты "зелёный", может ещё и виган? – поддав яду в голос, поинтересовалась кузина. Аня молча слушала нашу перепалку, улыбаясь одними глазами.

– Причём тут экология? – возмутился я, – Просто, если ты кого отравишь и отправишь на тот свет, я не хочу проходить по делу в качестве соучастника.

– Это как?

– Просто. Ты разве не знаешь, что наперстянка, а именно её ты просишь срезать, очень ядовитая?

– Правда? – хлопая ресницами, уточнила у Ани Милена.

– Не знаю, сейчас уточню, ответила та.

– O" кей, Google. Наперстянка.

– Так дверь заперта. Как войти? – спросил я Аню.

– Находчивость, умение и логика! – ответила она, улыбаясь чему-то своему.

– У тебя есть ключ?

– Именно! – сказала она, протягивая мне связку из двух массивных ключей, в которых чувствовалась основательность, не свойственная современным вещам.