Поэтому подходя к группе таксистов, я невольно начинала улыбаться, и тогда ко мне подскакивал не один из них, а сразу все, кто был свободен. Проходя сквозь толпу улыбающихся и рассыпающихся в похвалах мужчин, готовых отвезти меня хоть на край света, я чувствовала себя превосходно.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
До того самого дня, когда внезапный порыв заставил меня оглянуться назад, и я увидела Сашу, стоящего у ворот автошколы и смотрящего мне вслед. Что-то в его взгляде подсказало мне избегать подобного поведения, и теперь, выходя на улицу, я стала вести себя, как восточная женщина, опуская глаза вниз и прикрывая грудь шалью.
Но видимо, дело было уже сделано: Саша вновь стал мрачен.
36
Все Сашины разговоры с того дня стали сводиться к тому, что он стар, болен, беден и совершил в своей жизни множество ошибок.
Я никак не могла понять, к чему он клонит. Стар и болен — я не заметила этого. Беден — какое мне до этого дело? Были ошибки — да у кого же их нет?
Зачем он твердил мне об этом? Предостерегал, защищая меня от необдуманных поступков? Или искал поддержки и одобрения? Слово просил у меня прощения…
Где найти слова, чтобы дать пожилому мужчине уверенность в правильности прожитой им жизни? И в том, что впереди ещё так многое возможно…
Я пыталась, но он становился всё более замкнут.
37
Ведя учебный автомобиль, я всегда чувствовала Сашину поддержку. Саша рядом — и он справится с любой задачей. Находясь за рулём, я чувствовала себя так, словно машину всегда вёл он сам. Возможно, именно поэтому мне было строго запрещено переключаться выше второй передачи.
Все остальные уже ездили со своими инструкторами как положено, а кто-то даже бессовестно лихачил, мы же упорно держались на скорости не больше тридцати.
— Поднимай шлагбаум! Наши черепахи поехали! — кричал в будку старший мастер, и мы выползали за ворота.
— Почему не включить третью? — удивлялась я.
— Нельзя на учебной машине ездить быстро, это против правил, — возражал Саша.
— Как нельзя? — возмущалась я, — Все ездят!
— Пусть делают, что хотят, — невозмутимо отвечал мой инструктор.
— Но я же так не научусь! — волновалась я о предстоящем экзамене.
— Именно так ты и научишься! — повышал он голос, и я снижала скорость до позволенного мне уровня.
И всё же явная несправедливость не давала мне покоя.
— Ну почему? Почему? — терзала я своего учителя, и после моего сотого вопроса он, наконец, ответил:
— Ты камикадзе! Я не хочу, чтобы ты разбилась.
38
Я устала ездить по бульвару.
Каждый день один и тот же маршрут. Каждый день одни и те же повороты. Я уже выучила их наизусть. Я уже не видела знаков и разметки. Просто знала, куда и как следует ехать, где тормозить и когда включать поворотник.






