ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Проза Лариса Баграмова Редактор Тимур Валентинович Филатов © Лариса Баграмова, 2020 ISBN 978-5-4498-1469-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Владимиру Баграмову, моему отцу, с любовью посвящается Все герои и события являются вымышленными 1 Май в том году выдался тёплый и солнечный. Я шла по улице с односторонним движением по направлению к автошколе. Девятьсот восемьдесят пять метров, если верить карте. Доехать никак нельзя, по этой улице не ходит общественный транспорт. Можно взять попутку, но мне было весело шагать вдоль жёлтых пятиэтажек, бесконечных гаражей и кустов благоухающей сирени. Впрочем, что эта улица именно с односторонним движением, я заметила позже. Так же как вспомнила о существовании дорожных знаков и светофоров. За все двадцать шесть лет знание правил дорожного движения пригодилось мне лишь однажды. 2 Учась в школе, классе в четвёртом, я участвовала в каком-то районном соревновании, где среди прочих заданий предлагалось провести игрушечную машинку по макету улицы со светофорами, разметкой и дорожными знаками. Нас выстроили в ряд всей командой, и я оказалась в этом ряду последней. Одноклассники один за другим брали в руки большую яркую машинку и провозили её по правильному маршруту на зелёный свет и указатели поворота. Одну и ту же машинку. По одному и тому же маршруту. На одни и те же знаки и указатели. Одну и ту же машинку. По одному и тому же маршруту. На одни и те же зн… Когда очередь дошла до меня, я взяла автомобильчик в руки и повела его сначала на красный, потом под «кирпич», а потом уверенно припарковала около знака «стоянка запрещена». На изумлённые взгляды судей и возмущенный возглас классной руководительницы я громко заявила, что так делать не следует потому, что это против правил. Ответ был зачтён как верный, но до конц

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разве имеет значение, чем мы занимаемся, если нас обоих это устраивает?

Но мне было важно выяснить один вопрос.

— Саша, я хочу увидеть отца. Хотя бы раз в жизни просто увидеть. А он не зовёт меня к себе и не едет сам.

— При чем тут я? — поморщился Саша.

— Мне ехать к нему?

— Не знаю, поступай, как хочешь! — не глядя на меня, поспешно ответил он и тут же, остановившись, добавил совсем с другой интонацией: — Поезжай!

— А если он выгонит меня?

— Уедешь обратно.

— А если я не хочу?!

— Тогда оставайся, — внезапно севшим голосом произнёс Саша.

63

И я осталась. Я села на пассажирское место и закрыла за собой дверь. Уютно. По радио — лёгкая танцевальная музыка. Я прикрыла глаза.

Саша оказался за рулем и повёз меня на бульвар. Припарковавшись около табачного киоска, он заглушил мотор и, забрав с собой ключ, вышел на улицу. Машина осталась открытой.

— Ты надолго? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — ответил Саша.

Примерно через пару часов мои глаза стали слипаться. Я перелезла на заднее сиденье, положила под голову сумку и, обняв себя за плечи, свернулась калачиком: так теплее.

Саша вернулся в девятом часу вечера. Он разбудил меня, постучав по стеклу пальцами, и не выходя из машины, я перелезла на пассажирское кресло.

64

Мы с Сашей едем в Ташкент. Я за рулём уже вторые сутки, дорожное полотно плавится от жары и плывёт у меня перед глазами. На спидометре сто сорок. Перейдя через критическую точку, машина словно оторвалась от земли и парит в воздухе. Дорога ровная, и держа автомобиль на трассе, я могу совсем не шевелиться. Шума мотора почти не слышно, в салоне всё замерло в неподвижности. Я никогда не боялась скорости. Пугаться можно лишь того, чем не умеешь управлять, а я чувствую Сашину машину как продолжение собственного тела.

Саша спит, прислонившись головой к боковому стеклу. Я смотрю в зеркало на его седые волосы и пытаюсь представить, каким он был, когда ему было двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят… Зачем судьба разделила нас во времени? Несколько десятков лет для Вселенной — такая малость, а для человека — полжизни, а то и целая жизнь. Грех жаловаться, мы могли бы не встретиться вовсе. И всё же, родись я чуть раньше, а он чуть-чуть попозже…

65

Семьдесят два года. Что значит этот возраст для мужчины? Время подведения итогов и заслуженной гордости или горечь разочарования и ощущение бессилия физического и духовного? Похоже, Сашу не волнуют эти вопросы. Значит, всё хорошо. Значит, он прожил свою жизнь, как надо.

Мне двадцать восемь, почти двадцать девять. Уже не девочка, но назвать себя взрослой не могу до сих пор. Да мне и не хочется быть взрослой.

За окнами казахские степи. Пейзаж пуст, однообразен и клонит в сон. Теряется чувство реальности. Мне хочется спеть Саше колыбельную, но голос дрожит и ломается.

Мы едем в Ташкент.