ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Проза Лариса Баграмова Редактор Тимур Валентинович Филатов © Лариса Баграмова, 2020 ISBN 978-5-4498-1469-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Владимиру Баграмову, моему отцу, с любовью посвящается Все герои и события являются вымышленными 1 Май в том году выдался тёплый и солнечный. Я шла по улице с односторонним движением по направлению к автошколе. Девятьсот восемьдесят пять метров, если верить карте. Доехать никак нельзя, по этой улице не ходит общественный транспорт. Можно взять попутку, но мне было весело шагать вдоль жёлтых пятиэтажек, бесконечных гаражей и кустов благоухающей сирени. Впрочем, что эта улица именно с односторонним движением, я заметила позже. Так же как вспомнила о существовании дорожных знаков и светофоров. За все двадцать шесть лет знание правил дорожного движения пригодилось мне лишь однажды. 2 Учась в школе, классе в четвёртом, я участвовала в каком-то районном соревновании, где среди прочих заданий предлагалось провести игрушечную машинку по макету улицы со светофорами, разметкой и дорожными знаками. Нас выстроили в ряд всей командой, и я оказалась в этом ряду последней. Одноклассники один за другим брали в руки большую яркую машинку и провозили её по правильному маршруту на зелёный свет и указатели поворота. Одну и ту же машинку. По одному и тому же маршруту. На одни и те же знаки и указатели. Одну и ту же машинку. По одному и тому же маршруту. На одни и те же зн… Когда очередь дошла до меня, я взяла автомобильчик в руки и повела его сначала на красный, потом под «кирпич», а потом уверенно припарковала около знака «стоянка запрещена». На изумлённые взгляды судей и возмущенный возглас классной руководительницы я громко заявила, что так делать не следует потому, что это против правил. Ответ был зачтён как верный, но до конц

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всё, что касалось отца, сохранилось где-то очень глубоко в сознании. Его манеры, особенности внешности. И голос.

Именно этот голос, и характер, и что-то ещё трудноуловимое, но такое родное и знакомое, я искала всегда в окружающих меня мужчинах. Искала — и не находила до тех пор, пока не села за руль учебной машины в автошколе. И мир для меня перевернулся.

7

Александр Иванович, седой, пожилой, неулыбчивый мужчина, косясь глазами куда-то в сторону и бережно прикасаясь руками к приборам, рассказывал про устройство автомобиля. Я не помню из его речи ни слова. Я не смогу сказать даже приблизительно, сколько она длилась — десять минут, полчаса или больше.

Я слушала его голос, и сознание уплывало куда-то из окружающей меня реальности. За окном вместо ясного майского утра наступили осенние сумерки, а в машине словно зажглось солнце, и стала отчётливо видна каждая деталь, соринка, царапинка. Всё перестало существовать, кроме салона автомобиля и сидящего рядом со мной мужчины, который всё говорил, говорил, говорил, и эти звуки убаюкивали, уносили обратно в моё далёкое детство, к самым истокам. Домой! Под родительский кров. В ласковые руки отца.

И тут же становилось бесконечно тревожно от осознания близкого и возможного исполнения мечты.

Никогда я не испытывала такого волнения и покоя одновременно. Никогда с самого детства, когда отец подбрасывал меня к потолку, и я захлебывалась от счастья и блаженного страха.

8

Кажется, у меня раскрылся рот от удивления и восторга. Кажется, я смотрела прямо ему в лицо и твердила «боже мой». Кажется, я даже попыталась выйти из машины, смутившись от охвативших меня чувств, но передумала и всё же осталась.

Он заметил моё состояние. Он говорил, и его интонация становилась всё более мягкой, осторожной, а голос звучал всё глуше. Мне слышались в нём попеременно то вопрос, то радость, то сомнение, то бесконечная нежность. Потом он замолчал и уставился на моё отражение в лобовом стекле.

— Распишемся? — его вопрос прозвучал совершенно естественно и словно бы не относился к учебному процессу.

— Обязательно! — и я уверенной рукой поставила свою подпись в учебной ездовой карточке.

Он кивнул. Решение было принято.

9

На следующий день я шла на площадку для обучения вождению, как в школу самого-самого первого сентября в своей жизни, как на защиту блестяще написанного диплома. На душе было ощущение внезапно наступившего праздника. Вокруг расцветали ослепительно яркие краски. Сердце замирало, сжималось и затем словно пускалось в пляс, выбрасывая в кровь новые порции адреналина.

— Я боюсь, у меня ноги трясутся, — доверчиво заявила я своему спутнику.