Давно надо было так сделать. Но я глупо списывал все ее выходки на горе от потери ребенка и не возможности после этого, родить и иметь своих собственных детей вообще. И я ждал как дурак, что она придет в себя и остепенится, хотя такой сумасшедшей она была всегда. Глупость и имя ей любовь…
Ника.
Как только моя нога переступила порог комнаты в которой меня держали, я кинулась в ванну. Смывая с себя и из себя всё что на мне и во мне оставил этот псих. Меня охватил истерический страх что я могу забеременеть. Такому чудовищу только бедного дитя не хватало замучить, для полноты всей ужасной картины. В уме подсчитала когда у меня должны быть очередные месячные. По всему, сейчас как раз и выходили самые опасные дни для нежелательной беременности и если через две недели не начнутся критические дни… хотя куда ещё критичнее!? Все шуточки Ника шутишь покорила я себя. Какая то защитная реакция. Когда в 15 лет провалилась со второго этажа на первый, лазая по трухлявой заброшке с друзьями и распорола арматурной проволокой себе спину, лежала распластанная на полу и смеялась. До того комичным мне казался момент моей телепортации, перед глазами друзей.
Вылезла из ванны и разглядывала себя в отражении, словно это не я.
— Какая же ты красотка Марго! — обратилась я с иронией к своему отражению.
На коленках уже выступили огромные синяки. Синяк со скулы уполз под глаз и мелкие синяки- кровоподтеки по рукам и ногам от этих цепких Артуровских ручищ. Прелесть. Прям труп невесты.
Когда я вышла из ванны, замотавшись в ту же простынь, на столике у окна, рядом с диваном на котором я спала, стоял поднос с завтраком.
Ну слава богу, хоть не придётся подыхать мучительной голодной смертью. Сразу живот скрутило от голода и вспомнилась книга Эйно Ханске, Долгие годы. О голоде в блокадном Ленинграде. После её прочтения понимаешь что нет ни чего страшнее и мучительнее чем чувство голода и начинаешь ценить даже малое.
Я уплетала булочку, щедро смазав её сливочным маслом, ложкой!!!Видимо Артур опасается что я всё таки сбегу и нож мне был не положен, как и вилка. Хотя сомневаюсь что вилка влезла бы в замочную скважину, да и сам замок наверняка хороший и такой можно либо выломать, либо открыть родным ключом. Покончив с завтраком уставилась в окно на муравейник. Возможно это был и не он но мне хотелось так думать. Казалось что этот пригорок, единственная связь с тем миром в котором я жила последние 15 лет.
Дверь открылась и в комнату протопал амбал Дима. Узнавать их имена было так же противно, как словно проваливаешься в болотную тину и она засасывает тебя все глубже и глубже. Он молча забрал поднос и пошел обратно.
— Можно мне хотя бы книгу!? — крикнула ему в след. Он посмотрел на меня не меняясь в лице и скрылся за дверью.






