Туфли обычно легкие и неощутимые, сейчас были словно две пудовые гири. Меня завели в кабинет. Он ничем не отличался от остальной части дома, которую я уже видела. Такой же мрачный и его хозяин сейчас смотрелся на его фоне нелепо. В черном классическом костюме, на белую рубашку, вот мантия черная в пол с капюшоном, спадающим на плечи и кровавым подолом, подошла бы сюда куда больше.
— Свободны. — амбалы удалились, отпустив меня и я пошатнулась чуть не упав.
Дверь за ними закрылась, и мы остались вдвоем. Не знаю почему, но про себя я лишь твердила себе, молчи Ника, молчи! Обычно я за словом в карман не лезла. Тринадцать лет проведенные в детском доме, научили этому. Но, судя по всему, этот тип разговоры не любил. Час езды в гробовой тишине и всего два сказанных им слова за этот час, не сулили ничего хорошего. По нему явно где-то рыдал психиатр, такой клиент пропадает зря. Шутить в такой ситуации, хотя бы про себя, это тоже не здорово наверно.
И шуточки кончились. В долю секунды я оказалась прижата к стене, за горло. Он сдавил шею так что я не могла сделать вдох. В голове промелькнула мысль что я какое-то жертвоприношение. Боже, зачем я смотрела столько ужастиков?! С глаз покатились горячие слезы. Прожигающие, злобные глаза сменились другим взглядом. Его словно выключили и перезагрузили. Рука из злой и душащей превратилась в нежную и ласкающую. С шеи она скользнула к поясу плаща.
— Что за игру ты затеяла Марго? — он ловко развязал пояс и обе руки скользнули под плащ, одна пригвоздила мое тело за поясницу к нему, другая скользнула на грудь сжимая ее до боли.
Марго?! В голове пронеслись события последних двух лет, что я не жила уже в детском доме и за какую-то Марго меня принимали не один раз и все какие-то мерзкие личности. Тогда меня позабавил этот факт наличия у меня двойника. Мне бы еще тогда задуматься что это не к добру, ведь путали меня с этой злосчастной Марго не продавщицы Зины из овощного, ох не продавщицы.
Что-то подсказывало мне, что от этого типа мне так просто не отделаться, но я все же предприняла по пытку.
— Уберите руки свои! — я попыталась убрать сама от себя, но его словно опять переключили и снова руки стали злые и больно впились в тело, словно коршун когтями.
— Я не Марго! Вы ошиблись! — по моему пониманию после этой фразы, извинившись передо мной, меня должны были вернуть туда, от куда взяли.
Но понимания у здравого человека и человека с явными психическими отклонениями разнятся. На его лице появился нездоровый оскал, не предвещающий ни чего хорошего. Началось самое настоящее насилие.
Артур.
Всю дорогу ждал что Марго начнет этот разговор первой. Начнет как всегда с истерики, взбесит своими визгами так что я не передумаю ее придушить. Но она покорно молчала. Игра в молчанку затянулась.






