Может время тогда было такое, не техническое. Сейчас бы наверно по регистратору можно было бы найти номер и по номеру узнать хоть что то. Но тогда 15 лет назад ни кому не было дела до пятилетней девочки. Меня не искали. Пристроили в ближайший детский дом и славно. В детском доме мне дали новое имя. Сначала хотели назвать Верой, но в детском доме куда я попала их и так было семь и меня назвали Вероникой. Верь и побеждай. В детском доме мне это помогало. Я верила. Я побеждала. Но там мы были все равны. У нас, у всех одинаково, не было ничего. Ничего кроме наших имен, многие из которых даны были даже не теми кто нас родил на этот свет.
Из воспоминаний меня вырвала рука. Хваткая, злобная и сильная, с такой даже Вера Победа не справится. Он тащил меня к пепелищу. К пепелищу, явно некогда шикарного даже не дома, а особняка.
— Ты когда поджигала, наверно думала что успеют потушить да? — спросил он и не дожидаясь ответа, схватил за горло перекрывая ход воздуху, потащил прям на руины. Я едва успевала пятится босыми ногами, наступая на какие-то камни и стёкла.
Пронзая мои глаза своими добавил;
— Или ты вообще не думала, когда поджигала этот дом? Дом который строил мой отец! — со словом отец я полетела спиной на обгоревшие, мокрые после дождя, руины дома.
Я сделала попытку подняться, но он пригвоздил меня своим идеальным ботинком, больно надавив им, казалось что всем своим весом на грудь. Судя по всему он не ждал ответов и еще пару секунд я не понимала чего он хотел бы добиться от этой чёртовой Марго, пока мне в лоб не уткнулось дуло пистолета.
Читать дальше
Аллилуйя! Взмолилась про себя я. Лучше пуля в лоб чем ещё хоть минута рядом с этим чудовищем. Немного жаль стало цветы которые завянут без меня в квартире и радостно что не успела взять котенка, который бы умер от голода. Но этот псих не торопился меня убивать. Он опустился так низко, что я смогла разглядеть в мельчайших подробностях при хорошем дневном свете, цвет его глаз. В близи они были даже красивые. Как мрамор. Совсем тоненькие, ярко-голубые прожилки, перемежали бледно голубые островки, а вокруг черного зрачка, совсем белые.
— Я пустил тебя в свой дом! А ты как свинья, нагадила там же где и жила! — процедил он сквозь звериный оскал. На лице и шее раздулись вены и казалось он сейчас взорвётся.
Теперь он смотрел на меня и явно ждал какого-то ответа. Но мне не чего было ответить ему. А в лоб упиралось дуло пистолета, и я не придумала ни чего лучше, чем пошутить напоследок. Фразочка из Приключений Эраста Фандорина, подсмотренная мною давно в фильме, подошла как нельзя кстати.
— Валерьянки выпей! А то глаз выскочит. — от его офигевшей рожи я истерично расхохоталась. И этот смех словно окрылил меня. Стало так легко и даже его ногу на своей груди я уже не чувствовала.






