Филиппова же, на счету которого было одиннадцать человеческих жизней, приговорили к бессрочной каторге. Он избежал казни благодаря сотрудничеству с полицией, но вышел на свободу спустя шесть лет по всеобщей амнистии, объявленной Временным правительством после февральской революции 1917 года.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
На воле оказалось почти девяносто тысяч уголовных преступников – воров, налетчиков, громил, прозванных «птенцами Керенского». И когда в марте 1917 года был упразднен Департамент полиции, количество убийств и грабежей возросло в десятки раз.
В то же самое время в городах бывшие урки перед портретом Керенского торжественно обещали никогда не возвращаться к преступному прошлому. Каждому из них вручались 500 рублей – «подъемные» для начала «честной жизни», продовольственный паек и направление на работу в «красную милицию», заменившую собой царскую полицию. Так началось сращивание силовых структур с уголовным миром.
В октябре семнадцатого большая часть революционных отрядов состояла из уркаганов, впоследствии влившихся в ЧК и принявших как руководство к действию ленинский лозунг: «Грабь награбленное! Во имя революции все дозволено!» Работником ЧК стал и серийный убийца Филиппов. Но это было позже…
В начале июля семнадцатого года Дмитриева с собакой вызвали в Петроград на поиски обвиненного в шпионаже в пользу Германии Владимира Ульянова-Ленина.
Ещё в апреле «вождь пролетариата» вместе с другими политэмигрантами в опломбированном вагоне вернулся в Россию и поселился в знаменитом, брошенном на тот момент владелицей, особняке балерины Матильды Кшесинской – бывшей фаворитки Николая Второго. Но большую часть времени «вождь пролетариата» проводил в снятом под политический клуб «Искра» помещении ресторана «Вилла Родэ», закрытого в марте за нарушение сухого закона.
Как писал известный прозаик, фельетонист и постоянный посетитель ресторана Александр Амфитеатров, «…г. Родэ имеет право со справедливою гордостью заявить: «На первых порах, после «пломбированнаго вагона» кто только не швырял у меня немецких, генерального штаба, денег! И Гриша Зиновьев лыка не вязал! А Луначарский кренделя ногами выписывал! И Нахамкес, не заплатив, задним ходом удирал! И золотое сердце Феликса Дзержинскаго улыбками девочек утешалось! А однажды даже и самого Ленина… разумейте, языцы, и покоряйтеся: Ленина!!! – замертво вынесли! Понимаете теперь, каков я есмь большевик. Относительно последнего пункта я мог бы даже лично свидетельствовать в пользу г. Роде, так как вез сие бездыханное тело с Виллы Роде во дворец Кшесинской мой собственный бывший шофер, впоследствии не без гордости о том повествовавший».
Но легально «соратники вождя» гуляли недолго.






