ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крысолов Александр Горский Напоследок он покормил кошку. Насыпал ей полную миску сухого корма, потом, подумав, распорол ножом еще почти полную пачку и бросил на грязный пол кухни. В одном из навесных шкафов нашел то ли большую эмалированную миску, то ли маленький тазик и набрал в него воды. Испуганная кошка так и не вышла из своего укрытия. Ну ничего, проголодается — вылезет. Если повезет, то дотянет до того дня, когда квартиру откроют. Посмотрев в дверной глазок и убедившись, что поблизости никого нет, убийца, накинув капюшон, осторожно вышел на лестничную площадку, аккуратно захлопнул дверь. «Все же замок с защелкой — это очень удобно. Можно не беспокоиться, что дверь распахнет сквозняком или еще по какой непредвиденной причине. И не надо трясти ключами». Убийца был доволен тем, как все сложилось. Все оказалось даже проще, чем он ожидал. Конечно, кое-что пошло не совсем так, как было задумано, но тем не менее результат был достигнут. Неторопливо убийца спустился вниз по лестнице, негромко хлопнула входная дверь в подъезд. На лестнице вновь стало тихо. Летом иногда в подъезде отчаянно гудели ненароком залетевшие в дом мухи. Они громко жужжали и с разгона отчаянно бились о стекла закрытых окон. Но сейчас было начало марта, мухам в подъезде было взяться неоткуда. Человек в капюшоне, выйдя на улицу, быстро огляделся, во дворе было на удивление тихо. Камера видеонаблюдения, установленная по программе «Безопасный город», смотрела на перекрытый шлагбаумом въезд во двор. Человек что-то пробормотал себе под нос и, немного сутулясь, пошел в противоположную сторону. В той части двор был огорожен высоким металлическим забором. Как это часто бывает, один из прутьев забора был выломан и открывал более короткий путь к автобусной остановке. Человек в капюшоне легко протиснулся сквоз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не знаю, что там тебе сказали, — всхлипывала Марина, — но все было совсем не так. Когда она упала и начала на меня орать, я не выдержала, подошла к ней, схватила за волосы и тряхнула как следует. Сзади стояла прикроватная тумбочка. Она ударилась затылком прямо об угол. Я не хотела ее убивать, но ведь убила ее.

— Этого не может быть, Марина, она, наверно, просто потеряла сознание, другой человек сделал это, — убеждал Макс скорее себя самого, чем жену.

— Другой человек врет, не знаю зачем, но врет, — перестав плакать, неожиданно сухо сказала Марина. — Я знаю, как выглядит мертвый человек. Она не дышала. Я — убийца, Максим. Я убийца. — Последние слова она произнесла шепотом.

— Я люблю тебя, Марина, — только и смог ответить Подгорный. В горле пересохло, он хотел было встать и налить себе воды, но неожиданное чувство тяжести в ногах не дало этого сделать. Подобное ощущение он испытал больше года назад, увидев тело погибшего отца. Тогда ноги также не хотели его слушаться. Сейчас это чувство беспомощности было гораздо сильнее. Макса охватил страх, и он не сразу понял смысл сказанных женой слов.

— А я ненавижу тебя, Макс. Это ты виноват во всем этом. Если бы ты вел себя как настоящий муж, ничего бы этого не произошло. Это ты меня загнал в этот угол. Ты меня такой сделал.

Послышавшиеся в телефоне гудки не дали Максу ответить. Он ощутил болезненное покалывание в ногах, словно кровь с новой силой побежала по перекрытым на время венам. Подгорный медленно, опираясь рукой на стену, дошел до кухни, налил себе полный бокал виски. «Нажраться и все забыть. А потом проснуться, словно ничего и не было. Вот лучший вариант». Подгорный вылил виски в раковину и наполнил бокал водой из кулера. Сделал глоток. Вода пахла алкоголем и немного горчила. Макс раздраженно взял чистый стакан и вновь набрал воды. Привкус алкоголя во рту исчез, так же как исчезли надежды на возможное губернаторство.

Спидометр показывал двести. Если ехать с такой скоростью непрерывно, то через десять часов он уже будет дома. А если ехать еще быстрее? Двести пять. Двести десять.

Все, что теперь хотел Подгорный, — это как можно скорее оказаться дома, завершить все дела, связанные с разводом, после чего улететь куда-нибудь подальше, туда, где вечно теплое море с шумом набегает на горячий песок, а лед в коктейлях стремительно тает под лучами палящего солнца.

Love, only love

Can bring back your love someday

I will be there, I will be there, —

слышалось из многочисленных динамиков. Двести пятнадцать. Макс сделал погромче. Когда-то эту песню они любили слушать вместе с Мариной. Но сейчас Подгорный не испытывал ни ностальгии, ни сожаления. Ему просто нравилась эта песня. Двести двадцать. Один за другим все чаще пролетали мимо километровые указатели. Черная лента шоссе затягивала, словно бездонный омут.