ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Арчер будет молчать Мия Шеридан Mia Sheridan Archer’s Voice © 2016, 2018 by Mia Sheridan © Бялко А., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 Кентавры всегда отличались воинственностью, злобностью, пьянством и буйством. Только один кентавр Хирон был не таким, как прочие его сородичи. Он жил на древней горе Пелион. Его называли Добрым Кентавром и Раненым Целителем. В отличие от других кентавров он был мудрым, тихим и справедливым. К несчастью, сражаясь с другими кентаврами, Геракл ранил своего друга Хирона отравленной стрелой. Хирон был бессмертным и не мог найти в смерти облегчения от неизлечимой раны. Он был обречен на жизнь в боли и муках. Однажды Хирон встретил Прометея, также обреченного богами на вечные муки. Он был прикован к скале, куда каждое утро прилетал орел и выклевывал печень Прометея. К вечеру печень отрастала, и на другое утро пытка повторялась. Хирон предложил пожертвовать свою жизнь за жизнь Прометея и тем самым освободить их обоих от вечных мучений. И тут же Хирон рухнул мертвым у ног Прометея. Но за его мудрость и доброту Зевс решил взять его на небо в виде созвездия Стрельца [1] Стрелец – Archer ( англ. ). , чтобы все могли вечно любоваться его красотой. Рана Хирона олицетворяет преобразующую силу страданий. Того, как чья-то боль, физическая и душевная, может стать источником моральной и духовной силы. – Держись за мою руку, я спасу тебя! – сказал я тихо-тихо. Дюк протянул руку индейцу Змеиный глаз, вертолет медленно поднимался в воздух. Я старался играть как можно тише, потому что избитая мама спала у себя в комнате, и я боялся ее разбудить. Она разрешила мне смотреть мультики у себя в кровати, но я увидел, что она заснула, и спустился вниз играть в солдатиков. Вертолет приземлился, и мои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я улыбнулась, и Анна улыбнулась в ответ, тоже начиная подыматься.

– В любое время, Бри. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Анна. Это очень любезно. О! Мне нужно съездить в продуктовый и в аптеку. В городе это есть?

– Да. Хаскелл. Едь прямо по городу, как приехала, и ты увидишь его слева, прямо перед светофором. Ты его не пропустишь.

– Отлично. Спасибо еще раз. – Я спустилась по ступенькам и помахала ей рукой. Анна кивнула и помахала в ответ.

Проходя по своему двору, чтобы взять сумку, я заметила одуванчик, полный пушистых семян. Я наклонилась, сорвала его и поднесла к губам, закрыла глаза и вспомнила слова Анны. Я прошептала: «Покой», подула и смотрела на легкое облачко пушинок, надеясь, что они как-нибудь унесут мой шепот туда, где его услышит что-то или кто-то, у кого есть сила исполнения желаний.

Когда я въезжала в Пелион, небо начало чуть-чуть меркнуть. Центр городка был тихим и, пожалуй, вполне старомодным. Большинство заведений казались семейными или частными, под большими деревьями вдоль тротуаров гуляли люди, наслаждаясь прохладными летними сумерками. Я любила это время дня. В нем было что-то магическое, что-то, дающее надежду, что-то, говорящее: «Ты не знаешь, что будет потом, но ты прожила еще день, верно?»

Я заметила магазин Хаскелла, въехала на парковку перед ним и запарковалась.

Мне пока не нужны были продукты, но я хотела купить каких-то мелочей. За ними я и поехала. Даже проспав пять часов днем, я все равно снова была усталой, и мне хотелось лечь пораньше.

Я все купила за десять минут и уже шла к машине с сумками. Небо еще стемнело, и, пока я была в магазине, в городе зажглись фонари. Они озаряли парковку неярким светом. Доставая ключи, я неловко перекинула пластиковый пакет из руки в руку, он порвался, и все мои покупки рассыпались по парковке, что-то куда-то укатилось, что-то валялось прямо под ногами. «Черт!» – выругалась я, наклоняясь и начиная все собирать. Открыв сумку, я запихнула туда шампунь и кондиционер, и тут кто-то появился в поле моего бокового зрения. Я замерла. Человек опустился на колено и протянул мне бутылочку аспирина, которая откатилась, судя по всему, ему под ноги. Я взглянула на него. Он был молодым, и у него были длинные, слегка волнистые, спутанные волосы, которым отчаянно нужна была стрижка. Его лицо также заросло бородой, которая казалась скорее запущенной, чем нарочитой. Он мог бы быть очень симпатичным, но под всей этой порослью было трудно разглядеть его лицо. Волосы закрывали его почти целиком – ото лба до подбородка. На нем были джинсы и голубая майка, растянутая на груди. Когда-то на ней была надпись, но буквы вытерлись и полиняли, так что понять, что там было написано, было невозможно.