ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пробуждение Кейт Шопен Желто-зеленый попугай в клетке за дверью без умолку выкрикивал: «Allez vous-en! Allezvous-en! Sapristi! [1] Убирайтесь! Убирайтесь! Черт возьми! (фр.) — Здесь и далее примечания переводчика. Отлично!» Он умел произнести несколько слов на испанском, а также на языке, который никто не понимал, разве что пересмешник в соседней клетке с другой стороны двери, насвистывавший на ветерке свои мелодии с исступленной настойчив остью. Мистер Понтелье, лишенный возможности читать газету хотя бы с минимальным комфортом, поднялся с раздраженным выражением лица. Он прошел по галерее через узкие мостки, соединявшие коттеджи, принадлежавшие семейству Лебрен, между собой. До этого он сидел перед входом в главное здание пансионата. Попугай и пересмешник были собственностью миссис Лебрен и имели полное право производить любой шум по собственному желанию. Мистер Понтелье обладал привилегией покинуть их общество, коль скоро оно перестанет его устраивать. Он остановился перед дверью своего коттеджа, четвертого по счету от главного здания и предпоследнего в ряду. Усаживаясь там в плетеное кресло-качалку, мужчина снова углубился в чтение газеты. Было воскресенье, а газета вышла вчера. Воскресные газеты еще не привезли на Гранд Айл. Мистер Понтелье уже ознакомился с биржевыми отчетами и теперь беспокойно пробегал глазами редакционные колонки и новостные заметки, которые не успел прочитать накануне, перед тем как уехать из Нового Орлеана. Мистер Понтелье носил очки. Это был мужчина сорока лет, среднего роста, довольно субтильного сложения, слегка сутулый. Волосы у него были прямые и темные, зачесанные на косой пробор. Он носил аккуратно подстриженную бороду. Время от времени мистер Понтелье отрывал взгляд от газеты и посматривал по сторонам. Со стороны пансионата доносился

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он возвращался в город заниматься делами, и его не увидят на острове до следующей субботы. Самообладание, утраченное было в прошлую ночь, снова вернулось к нему. Ему не терпелось уехать, чтобы наконец с головой погрузиться на неделю в деловую жизнь на Каронделет-стрит.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Мистер Понтелье отдал своей жене половину принесенных накануне вечером от Клейна денег. Она любила деньги, как и большинство женщин, и взяла их с большим удовольствием.

— На это можно купить хорошенький свадебный подарок для сестрицы Джанет! — воскликнула миссис Понтелье, разглаживая купюры и одновременно пересчитывая их.

— Ну, к сестрице Джанет мы отнесемся все-таки получше, моя дорогая, — засмеялся мистер Понтелье, собираясь поцеловать жену на прощание.

Мальчики кубарем скатились вниз и обхватили его за ноги, выпрашивая разные интересные вещи, которые он должен им привезти в следующий раз. Мистер Понтелье был весьма популярен среди дам, мужчин, детей и даже нянь, и они всегда старались оказаться поблизости, чтобы попрощаться с ним. Миссис Понтелье мило улыбалась мужу и махала рукой, дети кричали ему вслед, когда старый экипаж увозил отца семейства по песчаной дороге.

Несколько дней спустя из Нового Орлеана прибыла посылка для миссис Понтелье. Посылку прислал ее муж. Коробка была наполнена friandises

[4]

Friandises — лакомство, сласти (фр.).

— всевозможными соблазнительными лакомствами, там были изысканные фрукты, паштеты, пара бутылок дорогого вина, восхитительные сиропы и конфеты в большом количестве.

Миссис Понтелье всегда проявляла щедрость в отношении содержимого таких коробок. Она привыкла получать их от мужа, когда уезжала из дому. Паштет и фрукты были переданы в столовую, конфеты розданы всем желающим. И местные дамы, привередливо, с некоторой жадностью выбирая пальцами из предложенного, все в один голос заявили, что мистер Понтелье — лучший муж на свете. Миссис Понтелье была вынуждена признать, что действительно не знает никого лучше.

Мистеру Понтелье было бы непросто определить, к собственному или чьему бы то ни было удовлетворению, в чем его жена плохо справлялась со своими обязанностями в отношении детей. Он больше ощущал, чем постигал это, и никогда не высказывал своих подозрений. Однако, когда один из маленьких Понтелье, играя, падал и ушибался, малыш вовсе не склонен был бросаться с плачем к матери в поисках утешения. Скорее всего, он бы поднялся сам, вытер слезы на глазах, а песок — с губ и продолжил играть.

Совсем еще дети, мальчуганы держались вместе и всегда стояли на своем, отстаивая свой интерес громкими голосами, чем чаще всего одерживали победу над неженками.