— Я едва могу протянуть правую руку, чтобы взять кусок мяса; что мне делать, когда я захочу в туалет?
— Они подходят, стреляют со всех сторон.
— Подожди.
Проходит какое-то время. Я слышу, как внутри что-то падает.
— Твою мать, — слышу я голос Сельмиро.
— Что случилось?
— Упала сковорода с почками. Если в дом влезет собака, я не смогу ее отогнать. Она все сожрет.
Он плачет и ругается.
— А окно, Сельмиро?
— Я не дотягиваюсь.
— Открой, ты сможешь.
— Беги, Исмаэль, беги куда-нибудь, ради Бога, если правда то, что ты говоришь, не стой там, как вкопанный, не теряй времени. Заберется собака, рано или поздно, и все сожрет, мне придется писать в кровать?
— Прощай, Сельмиро.
Но я не двигаюсь. Я уже не слышу шума. Попробую хотя бы плестись дальше. Бежать, как советует Сельмиро, я уже не могу.
— Твои сыновья вернутся, — говорю я на прощанье.
— Они так и сказали, но зачем вся эта еда, зачем они мне ее оставили, они уехали из Сан-Хосе, бросили меня. Подлецы.
Чтобы как-то двигаться вперед, я опираюсь на стену каждого дома.






