ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Художник Татьяна Буньковская Ему не верилось, что все это сейчас происходит именно с ним. Кто угодно, но только не он должен был пережить смерть близких людей. Кто угодно, но только не он должен был стоять сейчас на этом унылом кладбище в окружении толпы людей с отрешенными, скорбными лицами. Кто угодно, но только не он должен был смотреть на то, как в могилу уходят тела его родителей и младшего брата. Он все еще словно слышит покашливания отца, он все еще словно чувствует запах маминого крема, он все еще словно видит перед собой озорные карие глаза брата-подростка, задумавшего очередную смешную выходку. Еще вчера утром он был сыном, старшим братом, а сегодня — сирота. Странный статус для двадцатилетнего парня. Раньше ему всегда казалось, что сирота — это ребенок из детдома, или просто ребенок без родителей, не достигший зрелости. А теперь он понял, что сиротой можно себя ощущать в любом возрасте. Потому что родители — это в некотором смысле Боги, создатели и сколько бы ни было их детям, они — их творения. Творению без творца одиноко в этом мире — это истина, которую ему пришлось усвоить меньше чем за сутки. Хотелось заткнуть уши, чтоб не слышать причитаний тетушек и отвратительную для восприятия молитву Батюшки. Хотелось заткнуть нос, чтобы не ощущать мертвый запах земли и тошнотворный аромат ладана. Хотелось закрыть глаза — чтобы не видеть и не запечатлеть в своей памяти тот момент, как могилы его родных людей наполняются кладбищенской землей. Это не длилось долго по меркам земного времени, но ему казалось, что проходят часы, а пытка не оканчивается. Может, он начал сходить с ума, но ему стало мерещиться, что все поглядывают на него со странным выражением лица. Таким именно недоуменным выражением, которое не простой вопрос задает. Вопрос, который он и сам себе задает

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— У тебя застегнуты все пуговицы, ширинка, завязаны шнурки! Жаль только, что рубашка помята…

— Да ну тебя, — отмахнулся Ваня и плюхнулся на свое место.

— Нет, правда, делаешь успехи! Помнишь, на дне рождении мамы ты приперся в свитере задом-наперед, да еще и с неоторванной биркой с магазина? — засмеялся Макс.

— Хватит напоминать мне об этом случае. — вздохнул Ваня, понимая, что Макс не уймется так сразу со своими шуточками.

— Как сейчас помню — сто гривен на ценнике, — не обращал он внимания на просьбу кузена и дальше давился со смеху, — Наш Ваня сегодня недорого! Всего сто гривен…

— Макс! — умоляющим тоном обратился Ваня, — У меня нет настроения вспоминать это! Я не для посмеяться тебя звал! Кстати, почему ты пьешь кофе?

— За рулем. — сразу посерьезнел Макс.

— Странно, раньше тебя это не останавливало, — парировал Ваня, покосившись на подоспевшую официантку с меню.

— Раньше у меня джипа не было.

— Тогда понятно, — пожал плечами Ваня и тоже заказал кофе.

— Ну и, — продолжил беседу Максим, как только официантка удалилась, — чем вызвано твое желание меня видеть? Раньше я тебя на цепи приводил в это кафе, словно рыцарь принцессу из башни, пардон, твоей квартиры на седьмом, вызволял.

— Мне нужно с тобой поговорить. — вставил Ваня, предупреждая дальнейшие шуточки, пока Макс снова занялся своим кофе, — я бросил работу.

Максим замер с чашкой и впился живым взглядом в кузена, не обратив внимания, что кофе от появившейся дрожи в руке капнуло ему на дорогой кремовый свитер. Он поставил чашку, попытался вытереть салфеткой капли кофе на пострадавшем свитере, обвинительно смотря на собеседника. В это время Ваня уже получил свой кофе и принялся за него, чтобы смочить горло.

— Это шутка? — спросил Макс, придя в себя.

— Я говорю серьезно. Сегодня подал заявление об уходе, завтра заберу вещи.

— Тебе предложили что-то лучшее?

— Нет. Я ушел в никуда.

На эти слова кузен даже не сразу нашелся с ответом. Недолго Максим молчал, совсем недолго.

— Мать всегда боялась, что ты свихнешься, и вот оно случилось… — ошарашенно проговорил Макс, — Ты ведь с таким трудом попал на эту должность! Я помню, как отец уговаривал какого-то давнего знакомого замолвить за тебя словечко, когда два года назад ты бросил учебу. Тебя, такого зеленого и без опыта работы взяли, и ты неплохо там зацепился! Там такие перспективы!

— Не кричи, — спокойно попросил Иван, даже не стараясь оправдываться.

— Да как не кричи! — еще сильнее распалялся Макс, — Если ты устал, то взял бы отдых! Куда ты теперь пойдешь? Подумай, что скажет мать! Да ее удар хватит! Единственный племянник, живое напоминание о сестре разрушает свою жизнь!

— Макс, угомонись. — спокойный и уверенный голос Вани даже сбил с толку его брата.