ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Художник Татьяна Буньковская Ему не верилось, что все это сейчас происходит именно с ним. Кто угодно, но только не он должен был пережить смерть близких людей. Кто угодно, но только не он должен был стоять сейчас на этом унылом кладбище в окружении толпы людей с отрешенными, скорбными лицами. Кто угодно, но только не он должен был смотреть на то, как в могилу уходят тела его родителей и младшего брата. Он все еще словно слышит покашливания отца, он все еще словно чувствует запах маминого крема, он все еще словно видит перед собой озорные карие глаза брата-подростка, задумавшего очередную смешную выходку. Еще вчера утром он был сыном, старшим братом, а сегодня — сирота. Странный статус для двадцатилетнего парня. Раньше ему всегда казалось, что сирота — это ребенок из детдома, или просто ребенок без родителей, не достигший зрелости. А теперь он понял, что сиротой можно себя ощущать в любом возрасте. Потому что родители — это в некотором смысле Боги, создатели и сколько бы ни было их детям, они — их творения. Творению без творца одиноко в этом мире — это истина, которую ему пришлось усвоить меньше чем за сутки. Хотелось заткнуть уши, чтоб не слышать причитаний тетушек и отвратительную для восприятия молитву Батюшки. Хотелось заткнуть нос, чтобы не ощущать мертвый запах земли и тошнотворный аромат ладана. Хотелось закрыть глаза — чтобы не видеть и не запечатлеть в своей памяти тот момент, как могилы его родных людей наполняются кладбищенской землей. Это не длилось долго по меркам земного времени, но ему казалось, что проходят часы, а пытка не оканчивается. Может, он начал сходить с ума, но ему стало мерещиться, что все поглядывают на него со странным выражением лица. Таким именно недоуменным выражением, которое не простой вопрос задает. Вопрос, который он и сам себе задает

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже сам не ведая почему, но ему казалось, что эти птицы — влюбленная пара и кружатся в танце любви. Небо уже давно было голубым, но, по всей видимости, намечался дождик ближе к обеду, так как появлялись на горизонте характерные облака. «Не забыть бы зонтик захватить с собой на работу» подумал он и направился в ванную.

Изо дня в день, весь период последних двух лет он собирался на работу в противной суматохе. Ваня всегда что-то, да забывал: выключить утюг, свет, одеть галстук, взять кошелек, телефон, ключи, документы. Рассеянностью он страдал столько, сколько себя помнил, но в последние два года, после того, как погибли родные, она усугубилась. Некому уже было ему напоминать: вымой чашку, надень шарф, купи сыр на завтрак… Казалось, он пребывал в своем особом мире, постоянно летал в облаках, а трагедия усугубила этот процесс.

Иван был редким растяпой: мало того, что вечно что-то терял и забывал, но и еще замечательно вляпывался по своей рассеянности в глупейшие ситуации. Неправильно застегнутые пуговицы самые безобидные из них. А что говорить о его качествах водителя… Хорошо, что он ездил по более-менее ровному и изученному маршруту, редко заезжая в незнакомые места. Кроме того, он вечно что-то ронял, падал на ровном месте, мог не заметить машину прямо перед носом и вдруг решиться перебегать дорогу. Мама всегда за него волновалась, до пятого класса провожала из школы в школу, лишний раз не поручала ходить в магазин. То, что Ваня не сел в тот трагический день со своей семьей в машину было просто нелепой случайностью, ведь из всей семьи самым невезучим, конечно, был он.

В одном он был хорош — в том, чем зарабатывал на хлеб — ювелирное дело. Ваня давно обожал заниматься с разными мелкими детальками, придумывал и создавал сперва в голове, затем на бумаге потрясающие украшения, элементы нарядной одежды. За работой мог проводить сутки напролет. Он был творцом, но, к сожалению, не маркетологом — протаскивать свою работу и продвигать свой талант он не умел. Благо, что по знакомству его устроили на ювелирную фабрику. Какие-то деньги есть, но признания все нет, ведь рынок жил за счет спроса, а спрос диктовал моду на посредственность. Лишь пару раз Иван получил заказ от толстосумов, но тоже должен был подчиниться заказу, люди думали, что заказывают шедевр, а получали пошлость… хорошо, что только Иван об этом знал. У богачей был отвратительно испорчен вкус роскошью. Он выполнил то, что просили, но чувствовал себя так, словно его заставили участвовать в чем-то преступном.

В последнее время он подумывал бросить это все и идти, например, на стройку работать. Там он себя будет неплохо чувствовать. Грубая работа, никакого никому ненужного творчества, высоких порывов.