Мне пришло в голову, что могила, вероятно, где-нибудь далеко и я вымажусь в грязи по уши, пока доберусь туда. Я посмотрел на свое синее "вольво" на стоянке и повернулся к Стратиевой.
— Могу подбросить тебя на машине, — любезно предложил я ей.
Страгиева недоуменно взглянула на меня.
— Разве вы не пойдете к могиле? Вы ведь были так близки с ним там, в К.
Услужливая память немедленно оживила широкую, раскаленную солнцем, центральную улицу города с выгоревшей краской трехэтажных домиков по обе стороны; я почувствовал запах панированного сыра, долетавший вечерами из столовой ИТР, перед моими глазами возник просторный кинотеатр читалишта
[9]
Читалиште — клуб, дом культуры.
и сидящие в зале мужчины и женщины — все до одного знакомые между собой…
— В сущности, разве мы не были на "ты"? — ласково улыбнулся я своей пресловутой улыбкой, перед которой не могли устоять — что было уже доказано — девять женщин из десяти.
К моему удивлению, Стратиева оказалась из этой девятки.
— Может быть, — ответила она с едва ощутимым волнением.
И я снова убедился в том, что она была не такой уж уродливой, лицо ее излучало какой-то мягкий свет, оттеняемый прозрачной косынкой.
— Не вижу причин менять установившиеся отношения, ты не находишь?
Стратиева ничего не ответила, проводила задумчивым взглядом процессию, почти скрывшуюся из виду, и подала мне руку.
— Благодарю за любезное приглашение, но я хочу проводить его до могилы.
Я не принял руки и неохотно двинулся рядом с ней к широкой центральной аллее.
— Не помню, когда я был здесь в последний раз. Но ты права: раз мы пришли, следует остаться до конца… Впрочем, как твой муж, ты все еще водишь его за нос?
— Теперь я вожу его за руку, — вздохнула она. — У него был удар, и сейчас одна нога парализована.
— Извини, я не знал…
Я почувствовал страшную неловкость. Стратиева все поняла и мягко, без малейшего укора добавила:
— Уже три года…
"По ней не скажешь, — мелькнуло у меня в уме. — Она выглядит все такой же подтянутой и жизнерадостной!"
— В сущности, это он настоял, чтобы я была на похоронах, — продолжала Стратиева. — Они ведь столько лет работали вместе. Атанас очень расстроился, хотя они с трудом находили общий язык. Впрочем, тебе это прекрасно известно…
Еще бы! Перфанов был в конфликте со всем коллективом комбината, начиная с директора, инженера Стратиева, и кончая последним химиком-стажером. Он пытался убедить всех в необходимости внедрения своей технологии по добыванию медного концентрата, а местные специалисты противились этому, потому что, пока фабрика меняла бы устаревшую технологию, о выполнении плана не могло быть и речи и, таким образом, Перфанов бил каждого из них по карману.
Мы медленно приближались к хвосту процессии.
— Ты знаешь, как он умер? — спросил я.
— Знаю.






