ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лиловый Елена Арсеньева Уже по Мухиному звонку он понял, что она не в духе. Это плохо, потому что будет дуться весь вечер и не станет готовить ужин. А он ничего не ел с самого утра. Звонок повторился – нетерпеливый, злобный. Он нехотя оторвался от компьютера и пошел открывать. – Привет, Муха! – заискивающе сказал он. – Привет, таракан! – буркнула она без улыбки, врываясь в прихожую и сбрасывая белую шубку прямо на пол. Последний решительный жест говорил о том, что его подружка находится в крайней степени ярости и лучше не попадаться ей на узкой дорожке. Денис вздохнул и удалился на кухню, по дороге повесив шубу на вешалку. Ужин придется готовить самому, это ясно. Через некоторое время Муха, привлеченная запахом омлета с ветчиной, притащилась на кухню. Денис разделил содержимое сковородки ровно пополам и переложил на тарелки. Когда они съели омлет и изрезали полбатона на бутерброды, да еще выпили по большой чашке кофе, Денис понял, что настало время для расспросов. – Что стряслось-то? – лениво поинтересовался он. – Опять, что ли, со своим боровом поцапалась? – Не то слово, – вздохнула Муха и затянулась сигаретой, – слушай, мое терпение лопается, придется, видно, бросать эту работу к чертовой матери! – Плохо! – Денис помрачнел. – Знаешь же, что деньги нужны как воздух. С этой хаты, – он обвел рукой порядком захламленную кухню, – в конце месяца съезжать нужно, хозяин уже другим жильцам сдал. Да и Новый год на носу. Елки, подарки… Мухина зарплата секретаря давала возможность оплачивать квартиру и экономно питаться два раза в день. Сам Денис с детства не мог заставить себя вставать по утрам и тащиться сначала в школу, а потом в институт. Поэтому он выбрал компьютерный дизайн – сидишь спокойно дома и творишь. Только вот выгодные заказы перепадали нечасто. Все же его денег хв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правильно я понимаю ситуацию? – с хмурым лицом закончил Генка, уставший виноватиться перед сестрой, и соскочил с дивана.

– Совершенно верно. Мы его тепленьким взяли. Он, оказывается, подсек, что к Насте гость на дорогой машине приехал, понаблюдал за нами, когда мы к реке уходили, ну и решил рискнуть. Заходим, а он сидит перед компьютером, а как включить – не знает, умник! – фыркнул Иванов, тут же поспешив занять Генкино место на диване подле Насти. – И деньги кучками у него на столе. И карточки. Цацки Настины уже в мешок целлофановый свалил, завязал – с утра продать, наверное, собирался.

– Сдался без сопротивления?

– Без! Сергей на него как пошел, как пошел!.. В ухо ему как засветит, за что, говорит, гад, ребенка тронул?! – Настя покачала головой. – Тот воет, соседка, соседка, прости…

– Простила? – прищурился Генка.

– Нет. Вызвали все же милицию, – покаялся Сергей. – Хоть ты и не велел, но пришлось. Он ведь так и станет теперь с балкона на балкон прыгать, не останови его!

– Да! – подхватила Настя. – А мне как тут жить?!

– Как жить? – Сергей подмигнул своему другу и поочередно потом его спутникам. – Могу предложить варианты… Вернее, один.

– Который? – нахмурилась она.

– Переезжай ко мне, и все!

Иванов беспечно подергал плечами. Но тут же опомнился, увидев внушительный кулак друга из-под полы.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Нет, на законных правах, конечно, а не просто так.

– Как у вас, Сергей, все скоро, – ахнула Настя, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Мгновение – и преступление раскрыто! Второе мгновение – и предложение сделано! Это ведь предложение было сейчас, я правильно поняла?

– Конечно!

– А вы не торопитесь? Сергей, ну чему вы улыбаетесь, а?! Ген, ну скажи ему!

– Ну… – Братец потеребил подбородок, успев подмигнуть лучшему другу. – В рождественскую ночь надо торопиться, сестрица! Надо все успеть! И стать наконец счастливой, Настюха!..

Алиса стояла посредине двора, задрав голову к небу, и с широко раскрытыми глазами наблюдала за тихим полетом снежинок. Странно, что она никогда прежде не замечала, как красив и нежен этот полет. Нет, он мог быть и грубым, и жестким, когда сильный ветер сбивал снежинки в тугие спирали и гонял их по городу, заставляя бросаться на прохожих и забиваться им под воротники.

Она всегда промерзала в такие дни до самой последней своей косточки и всегда тихонько, не злобно, нет, совсем слегка завидовала тем, кто волочил длинные подолы дорогих шуб по сугробам. Им – этим счастливым людям – наверняка и тогда нравилось это снежное буйство, и приятно было осознавать собственное превосходство над метельным неистовым бессилием.

Ей не нравилось. Ей вообще не нравился снег, не нравилась зима. А теперь…

А теперь все по-другому.