Илья Муромец организует и обеспечивает оборону города и разгром татар. Все это заставляет идентифицировать богатыря не с какой-то конкретной социальной силой Киевской Руси, тем более не с конкретными лицами, а с идеальными представлениями народа о силах, заключенных в нем самом и воплощаемых в персонажах, где слиты мифологические традиции с реальным историческим и социальным опытом и с оптимистической верой в торжество справедливости.
Богатырь, будучи обобщением грандиозного масштаба, дан вместе с тем в подчеркнуто индивидуальном обличье, как конкретный исторический персонаж — со своей родословной, неповторимыми моментами биографии, особенностями поведения. Если эпическое творчество при этом использует какие-то исторические реалии, то меньше всего оно заботится о сохранении их контекста и их достоверности. Реалии растворяются в сфере вымысла. Более того, эпос сам конструирует различные «реалии», как бы документируя те или иные ситуации. Таковы, например, повторяющиеся указания на происхождение Ильи из Мурома, Добрыни — из Рязани, Алеши — из Ростова, Дюка — из Галича, Чурилы — из Сурожа и др. Возможно, что за некоторыми такими приурочениями стоят древние местные предания, но принципиальное значение имеет тот факт, что «местные» богатыри входят в состав киевского богатырства, совершают подвиги во имя всей Русской земли.
Специального внимания заслуживают имена былинных персонажей. Многие из них кажутся странными и непривычными. Ряд имен принадлежит к так называемым некалендарным, восходящим к общеславянской основе или заимствованным и, видимо, широко употребимым в древнерусском обиходе (Добрыня, Ставр и др.). Несомненно, в былинных именах были заложены и нарицательные значения, позднее в большинстве утраченные: имя заключало в себе элемент характеристики. Отсюда, например, имя Дюка исследователи возводят к украинскому «дук» — богач, вельможа, в имени Хотена усматривают значение «желанный» или «единственный» сын у матери, в имени Чайны (невеста в былине о Хотене Блудовиче) — значение «чаянная» или «любимая» дочь. Обращает на себя внимание также известное однообразие отчеств богатырей: повторяются отчества — Иванович, Степанович, Годинович.
[32]
Свод данных по этому вопросу см.: Кондратьева Т. Н. Собственные имена в русском эпосе. Казань, 1967.
Можно заметить, что социальные характеристики богатырей не отличаются постоянством и определенностью, подвержены ситуативным влияниям. Социальную остроту получают столкновения богатырей с князем и его окружением.






