ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дракон Василий Криптонов Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне в последнее время вообще стало плевать на многое. В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда. «Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать. Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды… Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони. Раньше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это… Это безумие!

Никого больше не было, никто не заполнял мою персональную пустоту и черноту. Почти никто…

За дымовой завесой послышались тяжёлые шаги. Я шумно выдохнул и вдохнул прогорклый воздух.

Он здесь.

Мы остались одни.

Налетевший порыв ветра положил дым ниже моих колен, и я увидел перед собой в десяти метрах Кианга. Он опустил руку — ветер, похоже, был его техникой. Надо же, он ещё способен на техники. А как насчёт меня?

— Вот мы и остались вдвоём, Лей, — сказал он, по-отечески улыбаясь.

Я молча смотрел на него красными, слезящимися от дыма глазами. Во всяком случае мне хотелось списать слёзы на дым.

— Так будет всегда, — сказал Кианг. — Этим будет заканчиваться каждая наша стычка. Я не теряю ничего. Я умею начинать сначала. А ты — ты теряешь жизнь. Раз за разом. Может быть, пора положить этому конец? Моё предложение остаётся в силе. Встань рядом со мной, и страдания закончатся.

Я поднял руки, сложил их в фигуру призыва личного оружия. И когда ощутил в ладони рукоять меча, сказал:

— В мире и без меня полно ничтожеств, готовых на всё, чтобы прекратить страдания. Если бы я был таким — я бы не не был тебе нужен.

Кианг тоже призвал меч и грустно улыбнулся:

— Значит, останется только один…

— Или — ни одного, — подтвердил я. — На самом деле, меня устроят оба варианта.

Кианг прыгнул раньше, чем я успел договорить последнее слово. Оно ещё не успело отзвучать, как вдогонку ему взлетел звон столкнувшихся клинков.

Может, оно и к лучшему вышло — что у меня не было ни времени, ни возможности задуматься. Тяжёлые мысли мелькали где-то на периферии, пока я отражал атаки Кианга и бил сам, а обострившиеся инстинкты, смешавшись с интуицией, подсказывали, как нужно ступать или прыгать, чтобы не упасть, споткнувшись о кусок каменной стены или ступени.

Но всё же эти мысли появились, и как только я их почувствовал — их каким-то образом почувствовал и Кианг.

— А что будет, когда ты победишь, Лей?

Удар, звон стали. Я с усилием отвожу атаку, бью кулаком — Кианг легко увеличивает дистанцию.

Длинная Рука

.

Он ныряет и бьёт мечом, теперь уворачиваться приходится мне.

— Ты вдоволь наплюёшься на мой труп. А потом? Один, с разрушенной жизнью, без цели. Что ждёт тебя внизу? Горстка чужих сопляков, имён которых ты не помнишь. И длинный список преступлений, от которых не помогут откупиться все твои деньги. Ты сгниёшь в тюрьме, Лей, среди тех, кого ненавидишь. И никто не принесёт тебе с воли рисовых лепёшек.

Он захохотал. Ублюдок словно бы купался, плавал в моей памяти, как рыба в воде.

Рисовые лепёшки… Цюань… Ниу… Я потерял её вновь, в третий раз. Впервые — в прошлой жизни. Потому что не ценил. Второй раз — уже здесь, по той же причине.