ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Может ли девушка полюбить человека, который ее казнил? Причем, на всю жизнь? А могут ли две девушки любить одного мужчину, а он - их? Прочитайте – узнаете. Чего только не бывает на свете! Фэнтези, эротика, 18+. Палач Я шагал по подземному коридору, слышал эхо своих шагов и думал: когда же это кончится? Вот истек еще один год, а я все так же служу палачом. За десять лет я уже казнил девятерых. Никто не знает, чем я занимаюсь, никто не подозревает, что обычный молодой человек, живущий рядом с ними, в обычном городе, выполняет такое экзотическое, но в то же время, такое необходимое дело. Наш мир был миром необычным. Им управляли демоны, и он существовал до тех пор, пока ежегодно в каждой стране и в каждом регионе в жертву приносилась одна женщина. Почему? Никто не знал, но так было испокон веков. И будет. До тех пор, пока… Но об этом лучше не думать. И не говорить. Когда меня назначили на эту должность, мне было шестнадцать лет. Я хотел отказаться, я предпочел бы умереть сам, но демоны мне объяснили, что это не поможет. Если я откажусь, я не умру, а просто обо всем забуду, на мое место придет другой, и все продолжится. До тех пор, пока… И я согласился. Надежда не оставляла меня все эти десять лет. Не оставляет и сегодня. Я прошел по последнему коридору и открыл дверь дежурной комнаты. Сидящий за столом человек в форме поднял голову: - А, палач! Прошу! – он улыбнулся вполне искренне, и, как мне показалось, с облегчением. Я знал, что моего лица он не видит, для того, чтобы он не узнал меня при случайной встрече – никто не должен знать, что я работаю палачом. А вот казнимая увидит обязательно. Но я с ней больше никогда не встречусь. Я подошел к шкафчику у стены и стал переодеваться – скинул туфли, джинсы, куртку и рубашку, а затем надел набедренную повязку. И ничего больше. -

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я, понимая, что у нас остались секунды до того, как она потеряет сознание, перехватил у нее кинжал и резанул по ее животу слева направо, а потом повернул разрез вверх и рассек печень. Она снова застонала и прошептала:

- Все, Андрюша, это все… Теперь – голову! А то ужасно больно…

Я наклонился к ее лицу, коснулся ее губ своими и почувствовал ответное движение ее губ и языка, а затем, бросив кинжал и сжимая ее груди, опустил ее на колени. Кишки, действительно, выпали из ее живота прямо на песок, но она, не обращая на это внимания, уперлась руками в землю и вытянула шею, а Таня потянула ее за волосы. Я поднял катану с земли и встал рядом, а затем резко опустил клинок.

Голова отделилась и повисла, качаясь, на волосах, струя крови брызнула на босые ноги Тани, а руки Оли подломились, и ее тело ткнулось в землю плечами и обрубком шеи. Ее ноги дернулись пару раз и замерли. Таня сделала шаг назад, а тело Оли медленно завалилось набок. Таня заплакала, прижимая отрубленную голову к груди.

- Не плачь, Танюша! – сказал я. – Теперь ей стало хорошо.

Я расстелил рядом простыню и положил на нее обезглавленное тело Оли, перевернув его на спину и заправив кишки на место, они были скользкие и теплые, а потом взял у Тани отрубленную голову и приложил к шее. Глаза ее были открыты, губы – улыбались. Я прикрыл руками веки открытых глаз и, встав на колени, поцеловал губы. Мы с Таней завернули тело в простыню, я вытер о край простыни катану и кинжал, и мы осторожно опустили тело в могилу, взяв простыню за два конца, а потом лопатами стали забрасывать его песком. Через десять минут все было кончено – могила была засыпана, и мы потоптались на ней, чтобы сровнять с землей.

Оставив рядом с могилой лопаты и оружие, мы с Таней пошли к бассейну. Таня села на край и опустила ноги в воду, смывая с них кровь, я сел рядом и обнял ее.

- Андрюша, мне так ее жалко!

- Завтра она снова будет с нами, - ответил я. – И расскажет, что чувствовала.

- Да, я надеюсь… А какая она смелая! Самой вспороть себе живот… Да еще так ужасно… Так жестоко! Я бы, точно, не смогла!

Мы с Таней слезли в бассейн и по пояс в воде обнялись, а потом смыли с себя кровь, опять посидели на краю бассейна, обсыхая, и пошли домой.

- Как ты думаешь, милый, где воскреснет Оля? Там, где умерла?

- Я не знаю. Подождем до завтра.

- А вдруг – снова в том же лесу, где первый раз? Но ведь теперь у нее нет одежды, денег, телефона… Ничего нет! Как она доберется до нас? Или как мы найдем ее?

Я задумался. Действительно, мы этого не знали. Я надеялся только, что Бог об этом позаботится при ее воскрешении.

- Я надеюсь, милая, что она достаточно умна, чтобы как-то дать о себе знать… А что мы можем придумать? Я не знаю.

- Я тоже не знаю… В любом случае, до этого еще почти сутки. Тяжело ждать, когда не знаешь, чего ждать. Хочешь есть?

- Да.