Такая прямолинейность застала его врасплох, но, придя в себя, он ответил следующее:
– Утреннему свету не нужна масляная лампа! Я лишь неустанно повторяю, что вы могли бы стать хорошей правительницей этой страны и этого народа.
– Я и так стану царицей, – самоуверенно ответила она. – Я старшая дочь отца, и по праву мне принадлежит после него трон.
– Ваше величество забывает о супруге царя и других детях: Клеопатре, Арсиное, а также малолетних Птолемеях. Они имеют те же права на престол, что и вы. Одному всевидящему Ра известно, что думает фараон и кого он объявит своим преемником в завещании. Учитывая, что вы находитесь в продолжительной ссоре, боюсь, это будете точно не вы, ваше величество. И если предположить, что сердце вашего отца не камень, и оно со временем смягчится, то сколько воды еще утечет с этого времени, сколько раз закатится и взойдет небесное светило!
– Да, он может сделать свой выбор в пользу Клеопатры. Но пока она еще слишком мала, как и все остальные.
Читать дальше
– Разве позволительно ничего не делая просто смотреть на время, которое течет сквозь пальцы, словно синайский песок? – многозначительно намекнул Потин.
– Я пока не вижу никаких возможностей, благодаря которым произойдет то, к чему ты призываешь, – Береника пристально посмотрела в глаза Потина. – Позиции отца сильны. Говорят, совсем скоро его признает «Вечный город». Если это произойдет, он будет долго и счастливо править под защитой Рима. Возможно, я чего – то не знаю? Тогда ты должен обязательно рассказать мне обо всем. Ты все понял?
– Разумеется, ваше величество. Кого вы называете защитниками фараона, могут в одночасье стать его врагами.
– Возможно, – ответила Береника.
Надо сказать, что дочь царя понимала, к чему клонит Потин, но осознавала всю серьезность и опасность этого разговора. Открыто пойти против отца она пока не могла, но если бы эту работу выполнили за нее и ей принесли бы корону Египта как божественный дар, разумеется, она бы ее приняла.
Потин остался доволен этим разговором. Ее слова он принял как призыв к действию. Разумеется, он ничего не сказал о них Мардиану. Царский джати получал только бесполезную и не содержащую крамолы информацию. Евнух затеял серьезную игру и сейчас, балансируя над краем пропасти, он осознавал, что его план либо мог возвысить его и вознести на самую вершину власти, либо сбросить с нее на острые камни.
В сопровождении двух слуг он поспешил к своему старому другу торговцу -иудею и под покровом ночи уже стучался в двери его дома.
Иудеи появились в Александрии с момента ее основания. Их община была довольно многочисленна и составляла практически одну треть от всего населения столицы.






