Наиболее важный торговый обмен тогда шел между Римом и его провинциями. В небольших отдаленных городах отлично продавались римские товары. Продажа оливкового масла и вин стала приносить прибыль. Торговые дела пошли в гору. Через несколько лет Марк расширил свою сферу влияния и его взор упал на Египет. Конечно, были свои трудности с транспортировкой товара, большие риски, связанные с пиратами, однако римлянин не бедствовал. Он обжился в Александрии, которая стала его вторым домом, однако его семья не спешила переезжать к нему, бывая здесь только изредка.
Утро описываемого дня началось для Марка Тулия Северуса немного непривычно. Он раньше времени проснулся и пребывал в весьма дурном настроении из-за кошмарного сна. Во сне ему привиделась странная, косматая женщина, сидящая на мостовой, она стригла свои длинные волосы, которые потом превращались в различных мерзких змей. Эти гады заполнили всю дорогу и от них невозможно было укрыться. В конце концов они обвили его тело, заползали в рот, нос и уши, и он, уже умирая во сне, закричал от ужаса и проснулся. Просидев неподвижно на кровати довольно длительное время и поразмыслив, к чему приснилась такая ерунда, римлянин наконец встал. Совершив утренние процедуры обмывания, во время бритья он по неосторожности глубоко порезал щеку, что еще больше раздражило его. Под руку попался один из молодых слуг, на котором римлянин сорвал свой гнев, обругав его за нерасторопность. Обильно смягчив кожу масляным бальзамом, он уселся за раннюю трапезу.
Наспех позавтракав фруктами и хлебом, размоченным в вине, Марк Тулий Северус на колеснице вместе со слугой выехал из ворот своей усадьбы. Путь его лежал в район порта, расположенный на юго-западе города. В ближайшие дни должны были прийти два его судна с коммерческим грузом.
Читать дальше
Как только колесница загрохотала по мостовой, его внимательный взор подметил необычную картину: большое скопление людей в это раннее время. Город еще не проснулся, но жителей его высыпало на улицы гораздо больше, чем обычно. Любопытно, многие из горожан находились без движения, будто неодушевленные манекены, создавалось ощущение, что они замерли, как в детской игре в ожидании указания. Не успев понять что бы это значило, его взгляд наткнулся на сгорбленную старуху, одетую в грязное тряпье, которая, прижимая к груди какой-то сверток, резко выдвинулась навстречу колеснице.
– Пошла прочь старая карга, – громко выругался Марк, однако женщина никак не прореагировала.
– С дороги! Ты что оглохла, глухая шлюха? – грозно прорычал римлянин. Старуха подняла голову и ощерила свой наполненный сгнившими зубами рот в безобразной улыбке. На ее изжеванном лице, увенчанным крючковатым носом, сверкнули черные, как угли, глаза.






