Направь как можно больше стражи, разгони чернь, римлянин должен остаться цел и невредим! Если узнают в «Золотом городе», что тут из-за всяких кошек убивают их граждан, я боюсь даже представить, что может быть.
– Но он совершил преступление, – попытался возразить воин.
– Как ты смеешь мне возражать, Ахилла? – Птолемей был взбешен.
– Повинуюсь, мой господин, – скрепя сердцем ответил Ахилла и поспешил назад.
Он вернулся к дому римлянина с большим отрядом воинов, но сразу понял, что помочь этому несчастному будет невозможно.
Огромная толпа, которая к этому времени увеличилась в несколько раз, была накалена до предела.
– Именем фараона я приказываю вам разойтись! Наш правитель призывает вас к благоразумию и покорности! – попытался он остановить людей, но все было тщетно.
– Пусть фараон приказывает другим, не мешайте нам. Изменники, – кричали люди. – За сколько вы продались римлянам? Смерть ему! – продолжала скандировать толпа.
Понимая, что вмешательство может спровоцировать бойню, гибель многих людей и крупные беспорядки в городе, Ахилла принял решение.
– Щиты в сторону, копья вверх. Всем отойти! – скомандовал он стражникам.
Толпа восторженно заревела и облепила особняк бедного римлянина, как осы гнездо. Они выломали, наконец, дверь и ворвались в дом; через некоторое время вытащили во двор его бездыханное, растерзанное тело, над которым нападающие продолжали жестоко глумиться. Протискиваясь сквозь толпу, каждый из египтян пытался принять участие в расправе над мертвым телом, пнуть его ногой, или кинуть в уже бездыханный труп камень.
– Довольно. Разойтись. Не гневайте богиню Нут, – кричал на толпу Ахилла, пытаясь прекратить это безумие. В дело вступили стражники, растаскивая и оттесняя толпу. Наконец с большим трудом им это удалось сделать. Из особняка стали выходить, дико озираясь по сторонам, перепуганные слуги, некоторым из них тоже прилично досталось от ворвавшихся.
– Это ужасно! – молвил Диодор, обращаясь к Потину. – Озверевшая толпа совершила самосуд, и ее не смогли остановить даже именем фараона. Эти ваши законы, традиции, они бесчеловечны.
– Не будем осуждать этих людей. У каждого народа есть свои священные правила, по которым он живет, – спокойно обьяснил Потин. – Этот случай найдет отражение в ваших трудах? – поинтересовался он.
– Об этом узнают все. Хотя вы правы, я не имею право осуждать этих людей, я всего лишь беспристрастный наблюдатель и собиратель, в том числе и таких чудовищных историй.
– Я вас понимаю.
Потин торжествовал в душе, он добился своего. Его план, разработанный и осуществленный вместе с Ицхаком, полностью сработал. Теперь этот случай получит широкую огласку и может иметь большие последствия для царского дома.






