ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В объятиях сердца Тори Майрон Четвёртая книга серии «Бессердечные» Неделю спустя Кто я? Чего желаю? О чём мечтаю? Для чего живу? Кого люблю? Кого хочу? Кого ненавижу? Стоит подойти к зеркалу и посмотреть в своё отражение, как я каждый раз задаюсь чередой этих вопросов. И вроде бы найти ответы должно быть очень просто. Но, видимо, не в моём случае. Их нигде нет. Ни в мыслях, ни в душе, ни в реакциях тела. Теперь я абсолютно пустая. Не как после эмоционального выгорания из-за силы Адама и не как бездушная кукла Аннабель, а будто бы полностью очищенная от всего, что было до моего заточения за защитными стенами. Хотя нет… Очищенная – не совсем правильное слово. Ведь оно подошло бы в том случае, если бы я, как многие другие желающие начать жизнь с чистого листа, избавилась бы от мешающего жить балласта, который годами пагубно влиял на меня. После чего непременно ощутила бы лёгкость и удвоенное рвение двигаться дальше, мечтать, строить планы, радоваться каждому новому дню и верить, что впереди меня ждёт прекрасное будущее. Я же ничего из этого не делаю и не чувствую. Просто не могу. Сколько бы я себя ни заставляла. Мне кажется, за всё время моего пребывания за «щитом» я разучилась быть живым человеком. И пока пряталась там, я не только не избавилась от ненужных воспоминаний, терзающих чувств, идиотских моральных принципов и всего прочего негатива, но и пополнила коллекцию дерьмовых моментов, которые беспощадно ломали меня, превращая в беспорядочную груду обломков. Сломанная. Сломленная. Разбитая. Бракованная. Вот они – те самые правильные определения, которые лучше всего охарактеризуют моё нынешнее состояние. Четыре месяца назад, отдавая всю себя в руки Аннабель, я надеялась, что сумею полностью отгородиться от влияния Адама так же, как всегда это делала в общении с другими

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читать дальше

Надо же: вот это я знатно залечивал вчера раны! Да только я никого не удивлю, сказав, что даже с двумя женщинами в постели залечить ничего не вышло. Опустошить яйца – да. Но вырвать из груди пульсирующий горечью шип, а из головы – все мысли о Ники – нисколько. Всё сохранилось там же, где и было до того одного исцеляющего шота бурбона, который блондин уговорил меня выпить.

Правда, он не исцелил, а просто сработал как временное болеутоляющее, превратив меня в заведённого, неутомимого трахаря-тусовщика, коим я никогда не являлся. И за это незнакомцу нужно будет ещё ответить. Как и на вопрос – откуда ему было известно моё имя и какого чёрта мне до сих пор неизвестно его?!

Залпом выпитая полулитровая бутылка минеральной воды и контрастный душ значительно улучшают моё похмельное состояние. Хотя на сей раз это даже похмельем назвать язык не поворачивается. Всего-то сушит нещадно, немного мутит да глаза режет от яркого дневного света, врывающегося в спальню из панорамных окон. И это странно. Ведь, если память меня не обманывает, я вчера литрами вливал в себя различный алкоголь, то повышая градус, то понижая его. После такой ударной дозы выпитого я, как минимум, должен был проснуться мордой на крышке унитаза или в полуживом состоянии где-то в закоулке, но никак не в относительно хорошем состоянии в постели с двумя симпатяшками, с которыми провёл бурную ночку.

Настолько, что у меня с непривычки все мышцы ломит от физической нагрузки, а девушки до сих пор из кровати вылезти не могут. Одна так и спит мёртвым сном, не шевелясь, а вторая повторно отключилась после моего вежливого отказа от утреннего продолжения.

Эта зеленоглазка вообще та ещё тигрица. Всю ночь постоянно перенимала на себя инициативу да такое языком вытворяла со мной и со своей подружкой, что с ума можно было сойти. Хотя, по сути, ночью я и сходил. А сейчас мой мозг вновь заработал в обыденном режиме, вернув все воспоминания, боль и требующие срочного истребления чувства к светловолосой девчонке, которая всё равно, несмотря ни на что, является для меня единственной любимой и несравнимой ни с одной из моих ночных развлечений.

К чёрту! Нужно прекращать думать о ней. Это бессмысленно. И чересчур больно. С Николиной всё в полном порядке. Она жива, здорова, цветёт и благоухает благодаря щедрости Харта, и мне волноваться за неё больше не надо. Теперь она – не моя забота.

Моя задача на данный момент наконец начать думать только о себе, о своём здоровье и карьере. Я теперь у себя в приоритете. И потому мне стоит понять, где именно я нахожусь, и свалить отсюда поскорее в свои апартаменты.

Осматриваюсь по сторонам в поисках одежды. Штаны нахожу на кресле, рубашку – на торшере, боксёры – под кроватью, а вот с носками проблема.