ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бессердечная Марисса Мейер Маме Я представляю себе Червонную Королеву воплощением безудержной страсти — нелепой и бессмысленной ярости. – Льюис Кэрролл Три соблазнительных лимонных торта так и подмигивали Кэтрин. Обмотав руки полотенцами, она полезла в духовку и, стараясь не обращать внимания на вырвавшийся оттуда жар, вынула противень. Яркая, как солнышко глазурь подрагивала, будто радуясь освобождению из каменной темницы. Кэт держала противень благоговейно – так подобало бы держать королевскую корону. Не отрывая глаз от тортов, она осторожно шла вперед и наконец со стуком опустила противень на кухонный стол. Торты вздрогнули в последний раз и замерли, безупречные и сияющие. Размотав полотенца, Кэт взяла с пергаментных лимонные цукаты и выложила из них розочки, вдавливая каждый лепесток в еще не остывшую серединку тортов. Ароматы лимона и сдобы вились, щекоча ей нос. Кэтрин отступила на шаг, любуясь своим произведением. На торты ушло все утро. Целых пять часов она взвешивала масло, сахар и муку, вымешивала, выбивала и раскатывала тесто, взбивала и грела на медленном огне, перетирала яичные желтки с лимонным соком, пока они не стали густыми, маслянистыми и блестящими, как лютики. Полила корочку глазурью и украсила края завитушками, похожими на кружевную салфетку. Прокипятила и засахарила тонкие изогнутые полоски лимонной цедры, а потом долго толкла в ступке сахар, чтобы получилась тончайшая пудра. Сейчас у нее чесались руки скорее посыпать этой пудрой торты, но Кэт сдерживалась. Сначала их нужно как следует остудить, иначе сахар растает и покроет поверхность неаппетитными лужицами. В этих произведениях кулинарного искусства воплотилось все, что Кэтрин узнала из потрепанных кулинарных книг с кухонной полки. Она не суетилась и не была небрежной, не упустила ни одной дета

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надеюсь, о Бармаглоте ты уже слышала?

Кэтрин вытерла взмокший лоб рукавом.

– Конечно. Наверное, нехорошо, что я думаю о каких-то глупых объяснениях после всего, что случилось. А вообще, я никогда не верила, что Бармаглот существует.

– Опасное это дело – не верить в кого-то только потому, что он тебя пугает.

Кэт поставила противень в духовку.

– Но ведь он не появлялся здесь с незапамятных времен!

– Да, нас с тобой тогда еще не свете не было. – Усмешка не сходила с морды Кота и выглядела жутковато, учитывая тему разговора. – Возможно, правда, что он и не улетал никуда, а просто залег и выжидал. Или прилетел сквозь Зеркало, хотя это маловероятно. Правду мы вряд ли узнаем, но теперь этот зверь здесь, и думаю, что это было не последнее его нападение.

Кэт почувствовала горечь во рту.

– Что нам теперь следует предпринять?

– Нам? Я лично не собираюсь ничего предпринимать.

– Ну ладно, не ты. Но кто-то же должен что-то делать. Пусть, в конце концов, Король призовет рыцаря, как в старых легендах.

Чеширский Кот басовито мяукнул.

– Ты видела в королевстве хоть одного рыцаря?

Кэтрин обдумала его слова. Отдаленно рыцарей напоминали только солдаты Трефы в замке, но она подозревала, что их боевые качества вряд ли лучше, чем у миролюбивых Бубновых придворных.

– Надо же что-то предпринять, – повторила она, хотя ее пыл основательно охладел.

– Что-нибудь и будет предпринято – для того, чтобы скорее выкинуть из головы это ужасное происшествие и сделать вид, что ничего не было. – Кот облизал лапу и стал намывать себе усы. – Как всегда.

Кэт стало не по себе. Она знала, что Чеширчик прав – хотя сама ни разу не была свидетелем чего-то столь ужасного, но понимала, что все готовы притворяться и закрывать на это глаза, лишь бы только ничто не вторгалось в их уютную мирную жизнь.

– А как же те несчастные придворные? – шепнула она. – Что с ними сталось?

Улыбка Чеширского кота слегка полиняла – самую чуточку.

– Их уже нашли, милая Кэтрин. Вчера за Лесом Никуды обнаружили два клочка картона.

– Но… может быть, это не…

– Это они. На одном из клочков удалось различить фрагмент ромба – значка бубновой масти.

Кэт отвернулась и крепко зажмурилась. Она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Наказанным ребенком – хотя если кто-то и наказал ее, так только она сама. Два дня она провела как во сне, то думая о встрече с Королем, то мечтая о Джокере, а все это время придворные были мертвы и чудище летало на свободе.

– Вчера я посетила Герцога Клыканского, – сказала она. – У него на шее рана, нанесенная Бармаглотом. Чудовище ранило еще кого-нибудь?

– Не думаю, и это большое счастье. Ведь все случилось в непосредственной близости от госпожи Маргарет Дроздобород.